Отсутствие жизни

Он фыркал и шипел, когда она нажимала сильнее, чем хотела, и Мавна извинялась и дула, чтобы было не так больно — ерунда, конечно, не поможет, но так она хотя бы делала вид, что исправляет свои оплошности.

Нос и губа у него были разбиты чьим-то сильным ударом и распухли, уже наливаясь гематомами. Из ноздрей не переставала сочиться кровь, пришлось свернуть ватные тампоны и дать Смороднику, чтобы он сам их вставил. Мавна боялась нечаянно навредить ещё сильнее, она ведь не врач.

— Кто ж тебя так? Бедный, — сочувственно пробормотала она, обрабатывая ссадину на брови.

— Как ещё зубы целы, удивительно.

— Неважно, — буркнул Смородник.

— Болит?

— Нет.

— Чего шипишь тогда?

— А что, нельзя?

— Ой, да шипи сколько угодно. — Мавна протянула ему обезболивающее и стакан воды. — Давай может скорую вызову? И полицию. Голова как? Сотрясения нет? Ну-ка, посмотри на меня.

Мавна поводила пальцем перед лицом Смородника, наблюдая за глазами. У неё было только смутное представление о том, как можно проверить наличие сотрясения мозга в домашних условиях, но уж делала всё, что могла.

Смородник недовольно стрельнул глазами, следя за её пальцем, и оскалился. Из-за разбитой губы оскал получился немного кровавым.

— Поиграла в медсестру? Хватит. Я не за тем пришёл.

— Ах не за тем? — Мавна недовольно скрестила руки на груди. — Ну и бегал бы, разбрызгивая кровь повсюду. Чего пришёл ко мне?

— Есть разговор.

— Ну говори. Хотел сказать «спасибо» за суп? Пожалуйста.

— Говорил уже. Что теперь, каждую минуту перед тобой рассыпаться в благодарностях? Может, ещё поклониться?

Мавна цокнула языком.

— А ну прекрати! А то разозлюсь.

— Уже боюсь.

Мавна едва сдержалась, чтобы не добавить ему ещё и подзатыльник для полного счастья. Всё-таки жалко было, несмотря на все его слабые попытки огрызаться. Ну что за человек: только вышел из дома после болезни, и тут же схлопотал по лицу. Может, хотя бы этот случай научит его держать язык за зубами? Но взгляд скользнул по старому шраму, рассекающему бровь и кожу под глазом, по явно приобретённой горбинке на носу, и Мавна поняла: нет, не научит.

Таких могила исправляет, а не уличные потасовки.

— Ну что же ты за горе такое, а? — произнесла она уже мягче и присела перед ним на корточки, внимательно рассматривая, чтобы заметить, если сквозь ватные тампоны просочится кровь. — Чай будешь?

Смородник потрогал переносицу, скривился от боли и мотнул головой.

— Нет. Спасибо. Мы можем выйти? Не хочу, чтобы кто-то услышал.