Отсутствие жизни

Консьержка молча нажала на кнопку, разблокировав перед ней турникет.

***

Варде вытер руки о передник и стянул его через голову. Он пожарил куриные крылышки в панировке, почти повторив рецепт известного в Уделах сетевого кафе. Сделал картофельный салат. И так замотался, что догадался снять фартук только после того, как поел сам и почти вымыл посуду — оставалась только отцовская тарелка, но тот не спешил, обсасывал куриные кости и кидал их с глухим стуком, не сводя угрюмого взгляда с Варде. Тот понял: из-за фартука.

На столе перед отцом стояла эмалированная кружка с кровью, из которой тот периодически прихлёбывал со звуком, от которого Варде чуть не тошнило.

— Наконец-то стал на мужика похож, — хмыкнул отец, когда Варде остался в джинсах и свитере. — А то я сижу и гадаю: вроде сына растил, а получилась баба.

— Пап. — Варде оперся о столешницу кулаками, пропустив едкие слова, к которым уже даже привык. — Я должен сказать.

— Ну так говори.

Варде вдохнул через нос. Его уже несколько дней мучила тревога, сдавливающая грудь ледяным камнем.

Наверное, в чём-то отец был даже прав. Он незрелый и не способен принимать решения. Но, с другой стороны, не всем же быть решительными и сильными? Если он родился таким мягким и осторожным, то как перекроить свою суть?

— Пап, я не буду уводить Мавну на дно.

Ещё одна кость ударилась о дно тарелки, громче, чем предыдущие. Отец медленно утёр усы тыльной стороной ладони и выпрямился. Варде смотрел исподлобья, как его глаза наливаются кровью, как у разъярённого быка.

— Что ты сказал, головастик?

— Что слышал. Не буду. Она достойна настоящей жизни, понимаешь? Она не аккумулятор и не батарейка для нас. Она живой человек. Девушка. Моя любимая девушка. И я желаю ей счастья.

Отец поднялся, отодвинул стул, скрипнув деревянными ножками по плитке. Варде чуть дёрнулся, готовый втянуть голову в плечи и съёжиться, но стиснул зубы и решил не показывать своего страха. Хватит. Не мальчик уже.

— Она не батарейка, значит. А кто будет отчитываться перед голодным молодняком? Уж не ты ли, мой мальчик, в болото спустишься? Ты же боишься свои белые ручки замарать.

И пшеничные волосики испачкать.

Отец положил тяжёлую ладонь на голову Варде, с силой надавил и взъерошил его волосы так, чтобы они упали на глаза. Варде стерпел.

— Нет, пап. На свете полно людей, достойных такой участи. Воры, убийцы, живодёры. Но не Мавна. Я тут умру без неё, понимаешь?

— Ты и так мёртв, — напомнил отец, жестоко полоснув словами по самому больному.