Закон треснувшего корешка

Да в чем проблема? Это всего лишь результаты какого-то идиотского испытания. Меня даже не отчислят. О чем переживать?

– Расслабься, птичка, – Матвей наклоняется, прислонившись лопатками к деревянной панели. – Я планирую хорошо погулять на твоем посвящении.

Его слова звучат словно из-под воды. Мне бы хоть капельку его уверенности и спокойствия, но я нервно заламываю пальцы и судорожно хватаюсь за обрывки спутанных мыслей.

Они ведь не станут валить меня? Зачем? Не могла же я даже порог не пройти? Черт, я не знаю. В Академии куда сильнее ценится соблюдение правил и потакание бесконечным формальностям, а в этом я не сильна.

Кучка таких же взволнованных учеников затихает. Они втягивают головы в плечи, пока госпожа Брик неспешно шагает к стенду, держа результаты испытания.

Сердце замирает, а потом начинает биться в такт цокота ее тонких каблуков. Звук заполняет коридор, и я будто проваливаюсь в сон.

Госпожа Брик вывешивает результаты, но, пока она не отходит, все остаются на местах, держась из последних сил.

Хлопок двери отрезает от нас цокот каблуков, и море учеников тут же схлестывается у стенда. Туда не протиснуться, да и ноги у меня такие тяжелые, что и шаг не сделать.

Не хочу знать. Ничего не хочу знать.

Берт с Радой легко прокладывают себе дорогу. Их пропускают, и они застывают прямо перед стендом, а я не могу на это смотреть. Резко опустив голову, разглядываю бархатный ковер, пытаясь пересчитать бесконечные узорчатые завитки, и вздрагиваю от хлопка по плечу:

– Выдохни, птичка.

Как же. Может, Матвей и умеет залечивать раны прикосновением, но в то, что у него орлиное зрение, я отказываюсь верить.

Приближающиеся шаги отдаются в сознании гулким эхом. Взгляд напарывается на две пары ног. Потрепанные кроссовки Берта и скругленные носочки лакированных туфель Рады.

Почему они молчат? Все плохо? Разумеется, плохо, иначе Рада бы уже задушила меня в объятиях.

Сколько будет длиться эта пытка тишиной? Я поднимаю голову, напряженно вцепившись в юбку, и растерянно перевожу взгляд с Берта на Раду. Рада открывает и закрывает рот, хлопая длинными фиолетовыми ресницами, и смотрит на меня так, словно я кого-то прикончила прямо у нее на глазах. Берт понимает, что сказать хоть что-то нужно, и, приподняв лохматые брови, произносит:

– У тебя шестьдесят четыре балла за практику.