Полуночная ведьма

Чаще всего дрались на палках, иногда — на кулаках. Главное, подчеркивали егеря, не мастерство владения оружием, а напор и сила. Поначалу Морриган вечно ходила в синяках. Ее не щадили. Девочек среди охотников было не так уж мало, таких юных, как она, первогодок обоих полов — и вовсе добрая половина. Она проигрывала схватки не от того, что была слабее или мягкосердечнее. Просто не привыкла драться, не призывая на помощь свой дар.

Плеть-молнию, главный атрибут, символ и отличительный знак охотников, выдавали далеко не сразу.

Морриган хорошо помнила тот день, когда ей сунули в руку мягкую, подозрительно теплую кожаную плеть и велели превратить ее в молнию. Подумала тогда, что издеваются… но нет. Плеть стала молнией в ее руках, пусть и гораздо, гораздо позже.

Но самое яркое, глубже всех забравшееся под кожу воспоминание — это споры с егермейстером, мастером-охотником. До сжатых в ярости кулаков, ругательств и хрипоты. Егермейстера звали Коннор, и прозвищем ему служило слово, от которого его имя и произошло.

Конхобар. Что значило — любитель гончих… охотник.

Ведьм среди охотников было немного, что Морриган казалось вполне естественным. Рассветные в дела Трибунала старались не лезть и наемниками становились редко. Чаще сидели в городах, деревушках или в министерствах (у кого на что хватало влияния и дара), сращивали кости, исцеляли от проклятий души и тела. Полуночные же и сами считались отступниками.

Ожидаемо, что среди охотников не нашлось подобных Морриган — полуночных от рождения, но так и не перешедших очерченных Трибуналом границ.

К тому же, когда тебе всего четырнадцать, легко убедить старших, что ты невинна аки агнец. Только Присцилла, затесавшаяся в ряды охотников рассветная ведунья, разглядела в ней «темную силу». Но и она не смогла представить доказательств, что Морриган обращалась к полуночной магии. А о своей матери, слава о которой облетела всю Ирландию, она, не будь дурой, ни единой душе не говорила.

Но Морриган росла, росло и ее недовольство, что сила, с которой она родилась, таилась внутри, будто запертый в клетке зубастый зверь.

Ей надоело замазывать иллюзиями синяки (так издевательских смешков в ее сторону прилетало меньше), надоело рычать в ответ на такие же издевательские замечания первогодков. В конце концов, надоело чувствовать себя слабой.

Морриган Блэр — слабачка? Вот еще.

Она упрямо твердила себе, что отказалась от полуночной магии. Какое-то время эти мысли сдерживали ее, но выдержки хватило ненадолго.