Ржавчина

Я начинаю спускаться по более пологому склону — тому самому, по которому упрямо лезут наверх жадные до крови звери, почему-то в упор не видящие нас с Дэем. Даже не спрашиваю, почему — за последний месяц вопросов без ответа набралось на пару энциклопедических томов. Самое некрасивое в ситуации — что мы, пожалуй, ничем не рискуем. То ли не во вкусе здешней стаи, то ли вообще невидимки. Могут пострадать только те, кто доверил нам свои жизни. Ноги сами несут меня под уклон, и я сдерживаю шаг. Это я зрячая, а за мной идут не видящие пути.

Стараюсь обходить ямки и неровности, но все ведь не обойдёшь.

— Мы уже на середине спуска, — надо говорить, полная тишина угнетает, — осталось не так много.

Со стороны мы наверняка выглядим на редкость странно. Даже жаль, что такую сюрреалистическую картину некому оценить. Десять вооружённых человек, держась друг за друга то ли как слепцы, то ли как дети, решившие поиграть в «Хвост дракона», бредут по мёртвой пустоши. Получилась бы неплохая иллюстрация для какой-нибудь философской или общественно-политической теории былых времён.

Появись на горизонте новый враг, и мы окажемся совершенно беззащитны. За оружие толком не взяться, да и узлы сразу не распутаешь.

— Сейчас доберёмся до дерева и сделаем привал. — Судя по негромким голосам за спиной, мои слова передают по цепочке, всё ещё боясь говорить в голос. Странно, когда надо было спускаться, я почему-то думала, что, если не увижу, то хотя бы почувствую бегущих навстречу хищников, ведь они неизбежно меня заденут.

Подумалось даже: а вдруг сшибут? «Невидимые» вовсе не означает «бестелесные», вон, Талиану в руку вцепились, да ещё как. Надеюсь, хоть ампутировать не придётся. Я один раз видела ампутацию, когда из-под завала парня с перебитыми ногами вытащили. И наркоз только местный, то есть он в сознании был, пока операцию делали. Помню, доктор Ферманн тогда рявкнул на меня матом и из госпитальной палатки прогнал. Небольшие раны мне уже приходилось зашивать даже в полевых условиях. А тут ни должного умения, ни инструментов. Значит, и гадать нечего, надо поскорее до нормальной медицины добраться, чтобы руку Талиану спасли.

Не знаю, чем при жизни было дерево, которое Дэй выбрал в качестве ориентира. Ни листвы, ни коры, просто высохший ствол и раскидистые ветки. Я касаюсь серебристо-серой древесины, она холодна как камень.

— Привал.

Бойцы опускаются на землю.

— Повязки снять можно?

— Нет. — Дэй аккуратно распутывает верёвку, связывающую их с командиром руки.