Цирк-шапито

Здоровяк поморщился:

– Ты из-за этого так дергаешься? Я думал, серьезного чего случилось. Было бы чего переживать. Закончится представление, и кто нас найдет? Вместе с цирком. Там ужин готов, иди, пожри хоть нормально, доходяга.

Циркач, понимая, что сейчас очень легко отделался, почти бегом умчался в указанном силачом направлении. На сердце у него по-прежнему было не спокойно… Может быть, и правда – ерунда? Просто его раньше никогда не ловили на месте преступления.

12

Кромешник, демонстрирующий свою силу и твердость руки, был настолько хорош, что публика буквально застыла, наблюдая за его выступлением.

Удар, удар, удар, трясущийся от страха конферансье, над головой у которого раз за разом пролетало весьма грозного вида копье, снова и снова, не причиняя вреда человеку. И вот – последний удар, и копье, пущенное могучей рукой, летит в сторону трона, предназначенного для короля шутов, и нет силы, что могла бы остановить этот мощный бросок. Сила, добавленная феей, не своя, заемная, словно бы обволокла копье, помогая, или мешая… Кто разберет.

Сила, вложенная в цветок в руках Катарины, сначала словно бы отпрянула, испуганная таким бесцеремонным нахальством феи, но через некоторое время, напротив, откликнулась, раскрылась навстречу фее, давая возможность черпать себя – не слишком щедро, но даже такая малость уже была щедрым даром. Цветок словно бы ожил, и обвил запястье девушки, превращаясь в широкий, от запястья до локтя, витой браслет в форме стилизованных языков пламени, и такого же цвета - жёлтый, перетекающий в оранжевый, алый и бордовый, с лёгким вкраплением синего и фиолетового по краям.

Украшение ощутимо сжало руку феи, своим тугим давлением причиняя даже некоторое неудобство на самой грани боли.

Копьё с громким стуком вошло в центр высокой спинки трона, крепко завязнув в этом странном артефакте. На несколько мгновений звуки словно исчезли из мира, а потом реальность сотряс беззвучный вопль, который то ли услышали, то ли как-то иначе восприняли все, кто находился сейчас в шатре шапито.

Стены шатра содрогнулись от ритмичной пульсации, словно послышались удары чего-то большого сердца, а потом звуки и обычное восприятие мира вернулись.

Что чувствует фея, когда кто-то на самом пределе слышимости шепчет его имя? «Кром-Круа, я слышу тебя, Кром-Круа, я чувствую тебя, Кром-Круа...»

Тишина. Зловещая, нагнетающая, тяжелая в своей материальности. Кромешник не мог бояться того, из чего был соткан.