Цирк-шапито

Страхи и ночные кошмары – безусловная основа, на которую словно нити наматывались грани человеческого ужаса. Может ли страх поглотить страх? Может ли ужас затмить ужас?

Он слышал своё истинное имя, пожалуй, впервые за долгие тысячелетия. Его боль и слабость, его катастрофически сильная и столь же желанная мука, истязающая всё его естество. Теперь истереть эту тварь из реальности стало делом принципа, ибо никто не мог стать его господином без его желания.

Кромешник не смотрел ни на людей, ни на купол, ни на чёртового конферансье, откровенно не владеющего ни собой, и своей жалкой жизнью.

Кромешник чувствовал, как трон начинает пожирать часть его души. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы копьё привычно вернулось в его руку. Испытывая ощущение, будто его облобызали с головы до ног, ши поморщился и сделал несколько шагов в сторону своего места, встретившись взглядом с юной принцессой, всё ещё не понимающей своего места в мире. По его бледному лицу пробежали чёрные кривые линии, когда он схватил её за руку и, на меняя положения ни головы, ни корпуса, глянул на её новоприобретённое украшение. Вновь заглянув ей в глаза, он отпустил её, и встал на своё место так и не произнеся ни слова.

Конферансье как ни в чем ни бывало отмер, и, слегка дергаясь, как марионетка в неумелых руках, подскочил в Кромешнику:

– Ах, господин мой, мне кажется, Вы всех затмили своей мощью и властностью. Какая стать! Какая осанка! Посмотрим, что сможет противопоставить Вам эта прекрасная дама… – низкий поклон в сторону Катарины, и лебезяще-просительное: – Госпожа, все, затаив дыхания, ждут Вашего выступления.

– на несколько мгновений взгляд конферансье задержался на вычурной безделице, что появилась на руке феи, и мужчина, вздрогнув, отвел взгляд: – Уверен, это будет непередаваемо.

Публика бесновалась, еще больше подогретая фразой конферансье, и всеобщее внимание вдруг сосредоточилось на фее. Поэтому мало кто заметил, как медленно, незаметно взгляду, воткнувшееся в спинку копье стало втягиваться внутрь спинки трона.

Браслет обхватил руку и сдавил ее, причиняя некоторый дискомфорт, чужеродная сила стала более ощутимой. Катарина повертела рукой, рассматривая украшение, пошевелила пальцами, заставляя силу, спрятанную в браслете, зашевелиться, собраться на кончиках пальцев. Из созерцания браслета и перетекающей по пальцам силы неблагую вырвали действия рыцаря. Его рука бесцеремонно схватила ее запястье и сжала чуть сильнее, чем следовало.