Хроники отеля "Уайтвуд". Переполох в Альпах

— В месте, где я получал образование, — сказал Галахад, — за то, что ты сделал, тебя бы сожгли прямо на руинах. Я полагаю, это справедливо, и я не пожалел бы на это бензина из собственного бензобака.

Путь сэра Галахада творился под девизом «милосердие», а не «справедливость», но пленный этого не знал.

— Мне обещали заплатить, — буркнул стрелочник. — А если не сделаю, другое обещали. Что работы нигде не найду. Они это могут.

— Записки ты писал?

— Какие записки? Нет, я по-немецки писать не умею, я из кантона Во.

Нет, я только машину сжёг, если бы там люди были, я б не стал. Нет, я их не знаю...

Галахад сделал шаг назад и жестом разрешил кобольдам вновь приняться за их жертву. На этот раз вся труппа скопом накинулась на него, сплетясь вокруг, как рой мотыльков.

— Что они с ним делают? — встревожилась Молли.

— Щекочут, — госпожа президент была совершенно невозмутима. — Не беспокойтесь, они знают меру.

Ещё через десять минут, когда в водах Женевского озера отразились порозовевшие небеса, кобольды бросили задыхающуюся и слабо повизгивающую жертву, и откланялись, потому что белый день был не их временем.

Вместо кобольдов перед стрелочником сел цербернар, принял истинный облик и улыбнулся в три пасти. За ним встал требовательный Галахад, тоже в своём истинном пресветлом облике. Меч в его руках пылал светом зари, и пленник понял, что умер, и с него спрашивают последнее и главное.

И тут он сломался. Нет, это не выглядело тягостно и не вызвало у дознавателей никакого стыда за их действия.

В конце концов, для Робинсов становилось жизненно важно узнать подоплёку всего этого преследования, и стоило разобраться не столько со стрелочником, сколько с тем, кто отдал ему приказание.

Приказание отдали не ему, а начальнику сортировочного узла. Сеть, которой накрыли Робинсов, оказалась железнодорожной сетью государства Швейцария. Большего стрелочник не знал, но у него были предположения.

— Но чем мы помешали железной дороге? — недоумённо спросил Джордж и обернулся на Меркатора, потому что аналитические возможности Галахада были, кажется, исчерпаны.

— Рискну предположить, тем, что у вас на борту написано «Уайтвуд», — невозмутимо предположил тот. — Было написано. Но дело ведь не в надписи и не в том, что у вас вообще есть борт. Я бы сказал, теперь самая ваша жизнь в опасности. Некто могущественный, способный использовать в качестве инструмента железнодорожную сеть страны, считает вашу деятельность опасной.