Симфония мостовых на мою голову

Тебе, может быть, всё равно, но есть и нормальные люди, для которых благо всего коллектива приоритетней...

Заметив, что я засыпаю под его монотонное бурчание, Хворь раздражённо спросил:

– А лекарства где?

Я махнула рукой на тумбочку, где валялись таблетки, жаропонижающее и спрей для носа:

– Арбидол пью.

– И так тяжело? Ты чего трубку не берёшь?

– Сил нет.

На вопросы Давида тоже нет сил отвечать. Вчера Стас заходил, два часа меня мурыжил, сегодня вот староста. Я невольно усмехнулась:

– Когда звала на вечеринку – не приходил, а стоило заболеть — прибежал.

– Мне кажется, у тебя бред, – пробормотал Хворь. Протянул руку, явно собираясь потрогать мой лоб. Но подвис, заметив прыгнувшего на постель Рыжика. – Что врач сказал?

– Да ну, не люблю их. Даже не звонила.

Ладонь старосты всё-таки впечаталась мне в лоб, Хворь тут же отдёрнул руку и торопливо схватился за градусник, проверяя температуру:

– Ого, у тебя тридцать девять!!! И так всю неделю? – Мне даже шипение послышалось. – Надо вызвать!

– Да норм я.

– А отец где?

– Альбом записывает. В понедельник уехал. Должен вернуться на следующей неделе.

– И ты одна?!

– Со мной Рыжик.

Давид наклонился к коту и долго смотрел ему в глаза. Казалось, между ними шла борьба. И Хворь этот поединок проиграл. Рыжик отскочил от него, подлез мне под руку и потёрся лбом о локоть. Муркнул прямо мне в подмышку. Тёплая шёрстка прошлась по коже.

– От кота надо избавиться, – припечатал неожиданно Давид.

– Что?! Ты чего, живодёр?!

– Его надо отдать.

– Хороший хозяин своего кота бы не выкинул! – я отвернулась, прижала к себе тёплое рыжее тельце.

Да что за бред-то?!

У нас ему лучше, правда, милый?

Кот замурчал громче. Мне от этого басовитого рыка стало совсем хорошо и уютно, организм расслабился, незаметно глаза закрылись. А открыла я их от звяканья кастрюль.

Что там такое?

Неужели кот залез в компот и утонул?! Но Рыжик спал на моих ногах, свернувшись клубочком, а компота я с семи лет не видела.

С трудом поднявшись, потопала проверять, кто же решил своровать мою кухонную утварь.

У, тварь.

Грабителем оказался Хворь.

Ну как грабителем? Скорее, творителем – он что-то готовил.

Нацепив мамин фартук, Давид резал лук и гнусаво шмыгал носом. Дошинковав одну половинку, открыл крышку и высыпал в кастрюлю.

Я чутка прифигела.

Во-первых, где он отрыл мамин фартук?!

Во-вторых, пахло вкусно, а я, оказывается, хотела есть.