Симфония мостовых на мою голову

Подошла к Хворю, мне казалось, незаметно и спросила:

– Что ты готовишь?

Но Давид ни разу не испугался, даже поварёшкой не попытался мне двинуть, как это батя делает. С величием титана, держащего на плечах весь этот мир, вздохнул:

– Суп харчо. У вас ничего, кроме рёбрышек, не оказалось в морозилке.

– Зачем?

– У тебя еды нет.

– У Володьки тоже нет, его тоже накормишь? – Я шмыгнула носом, пытаясь понять действия старосты.

– Кто такой Володька? – Вот теперь Давид ощутимо напрягся.

– Сосед мой с четвёртого этажа.

– И откуда ты знаешь, что у него нет еды? – ещё подозрительней спросили у меня.

– Так, у него никогда нет. Они с батей на пару вдохновением питаются.

Володька – дед добрый, поэт и критик литературный, от этого бедный и униженный, они с батей сдружились на теме творчества. И ссорятся по этой же теме, обычно раз и навсегда. Но через месяц мирятся.

– Садись, кормить тебя буду, а Володьку твоего не буду, – в ответ на мой удивлённый взгляд сказал Хворь.

Я рассмеялась и с удовольствием съела всё, что он мне положил. И даже похвалила. Очень вкусно получилось. А ведь я пару дней от еды совсем отказывалась, если кукурузу не считать. Давид есть со мной не захотел категорически. Он заварил себе кофе и неторопливо потягивал чёрную гущу.

Ну и ладно, мне больше достанется. Он ещё и хлеб купил. Свежий с хрустящей корочкой.

– А ты, оказывается, офигенно готовишь!

– Спасибо, – очень сдержанно зарумянился Хворь.

– И свинину ешь?

– Ты чего, о евреях гуглила? – нахмурился из-под очков. Но с одобрением.

Кивнула.

– Ну, я польщён. С чего такое внимание?

– Интересно, – буркнула, пряча лицо. Теперь краснела я.

Несколько вечеров я провела в обнимку с ноутбуком, ковыряясь в информации об особенностях веры Давида. И параллельно разбирала на компьютере сделанные фотографии. Хорошо получились, особенно недовольное лицо старосты.

– Могу рассказать, если хочешь, – вывел меня из задумчивости голос Давида.

Я, кажется, зависла, отщипывала хлеб по маленькому кусочку и наслаждалась вкусом.

– А чего ты такой добренький? Настоящее сокровище домохозяйки! И накормил, и сказку расскажешь… Задумал чего? – я сжала полы маминой шали.

А потом нахмурилась и чуть не рассмеялась.