Аромат волшебства. Книга вторая

Тело покамест ужасно зудело. Хорошо хоть ногти как-то заострились, удобно ими самого себя скрести стало. Шкряб‑шкряб и не чешется больше.

- Мурм, - аж довольно пискнул Витька, когда зуд прошёл. А затем на ножки поднялся и потянулся. Время ещё было очень раннее, солнце только показало свои первые лучи, но уж больно хорошей природа показалась, чтобы обратно в мешок чёрный от сажи лезть. Даже воздух какой-то такой, особенно свежий.

Витька с удовольствием в себя воздух втянул. И таким сладким, вкусным он ему показался, что мальчик даже глаза от удовольствия прикрыл.

- Мурм.

Это словечко «мурм» он совсем недавно в привычку бормотать взял, но при этом даже не задумывался откуда сумел такого набраться. А затем наваждение прошло. Помотав головой, мальчик широко зевнул, прикрывая рот ладошкой. После чего привычно повыше штаны натянул и поглубже засунул в них грязную рубашку. Сделал он это чтобы книгу основательней скрыть. Витьке не хотелось расставаться со своим сокровищем. А то было тут дело, припрятал он ботинки…

Эх, лучше бы дозволил их Федюне продать! Всё равно не нужны они ему стали.

Но нет, пожалел. Припрятал… А кто-то ушлый нашёл и забрал. Так что теперь Витьке не хотелось, чтобы с книгой также вышло. Из-за этого мальчик её всегда к телу прижатой держал, крепко-накрепко привязывал к пояснице и хорошо ведь держалась. Словно понимала, что потеряться может. Витёк даже нечасто узел верёвки поправлял. И ведь что удивительно, даже в дымоходах она ему не мешалась.

Покуда малыш себя в порядок приводил, призрачный, ни для кого не видимый дракончик потянулся и начал свою бесполезную охоту на какую-то пичужку. Совсем ему в ум не шло, что никого он не поймает. Как умер маленьким и глупым, таким и остался. Нисколько не поумнел. Разве что в последние дни счастливее стал. Радовался он обществу Витеньки – то ли за друга, то ли за брата почитать его начал. Всем сердцем своим драконьим к человеку проникся.

- Ох ты ж глянь, уже под окнами окаянный бродит, – между тем высунула свой нос из окна сварливая жена Семёна Михалыча. Желтоватый чепчик на её голове съехал, а ворот ночной сорочки был заляпан чем-то сальным. Но женщина своего внешнего вида нисколько не стыдилась. Живя с мужем-трубочистом не настираешься, вот она давным‑давно и перестала за собой следить.

- Мешаю? – перепугался Витёк. Ему было страшно, что из-за этого от Семёна Михалыча попадёт.