Следы Сиятельного. Книга вторая. Белоцветье.

— Ох, дитя! Смотрю, твоя душа пострадала от кары Ахенди куда сильнее, чем казалось вначале?!

Мистер Скарр, наставник по счетоводству, уже занесший руку для следующей затрещины, замер.

— Так он теперь всегда такой будет?

— Скарр, ты считаешь, травма души закончится одной простой немотой? Повезло, что он вообще может соображать.

— Да какой из него счетовод!? Ты посмотри на него?! Он же спит на ходу!

Не могу точно сказать, выглядел дьякон напуганным или задумчивым.

— Твоя правда.

Переведу его под крыло Давида. Пусть осваивает мастерство грузчиков.

Вечером, идя со всеми детьми на ужин, я упал и заснул. Очередь опасливо меня обошла, боясь прикоснуться, словно я был заражен проказой. Я очнулся спустя десять секунд, продолжая, как сомнамбула, идти за всеми.

Второй день с голосом, живущим в голове, дался еще тяжелей, чем первый. Где заканчивается сон и начинается явь?! Дремлю ли я на ходу?!

«Сделай или сдохни, сделай или сдохни, сделай или сдохни…».

Все смешалось настолько, что я уже не могу понять, есть прямо сейчас шепот или нет.

На третий день, когда меня пришел проверять целитель, на короткие двадцать минут вернулась кристальная четкость сознания. Голос в голове затих, вихрь маны рассеялся, а тело аж трясло от перегрузки. Помимо общего истощения и почти смертельной усталости, целитель ничего не нашел. Хотелось начать говорить, просить о помощи, но мысль о дыбе или новом наказании за ересь пугала сильнее остановки сердца.

Варфа, целитель-корги, вскоре ушел, оставив меня одного. Никто во всем поселение не сможет мне помочь, если я не расскажу правду. А если поступлю так, наказание будет хуже смерти.

Новый день?! Впервые в жизни мне было настолько плохо, что я не смог вспомнить ни сегодняшний день, ни то, что было после ухода целителя. Кажется, псоглав приказал оставить меня в бараках для детей, сказав, что я или сам поправлюсь, или умру из-за несовместимой с жизнью травмы души. Сон, голос, дрема, снова голос в голове…

***

Стоя на краю дамбы, печально улыбающийся Алозар Беннелли держал вверх ногами за стопу Аарона Браунса, главу богатого рода, пухлого мужчину, трепыхающегося над пропастью.

Из нагрудного кармана выпала дорогая, покрытая золотом ручка, начав долгое падение на дно устья перекрытой реки.

— Прошу! Не надо! — внизу, на дне, уже виднелись три кровавые кляксы, некогда бывшие людьми и полулюдьми.

— Надо, Аарон.