Следы Сиятельного. Книга вторая. Белоцветье.

— Никчемный, как и все твои сверстники! Думаешь, пережитая травма души делает тебя особенным? Ты отброс! Скудоумное ничтожество, которому не хватает мозгов понять такую простую мысль!

Теперь я вижу, что передо мной именно благородный, имеющий власть и желающий всячески ее продемонстрировать. Но мужчина не закончил, снова обратившись к Викеду:

— Ты! Скажи о показателях этого раба! Есть что—то интересное?

— Лоан немой…

— То, чего я не знаю, дубина!

— Потенциал игрока F-ранга.

Благородный жестом остановил Викеда.

— Абсолютная память? У него?

— Э-э-э… — Викед глянул на хозяина, и тот кивнул. — Да, милорд.

Мужчина обернулся к Аренсо и уже хотел было что-то сказать, но его опередила дамочка-целитель.

— Две стандартные цены за немого! — ее звонкий голос был слышен на всю площадь.

На секунду, всего на одно мгновение, мне стало приятно, что меня оценили выше других. Но потом пришла мысль о том, что они покупают мою свободу. Аренсо тоже решил удивить.

— Он не продается, — бросил он дамочке. — Такой щенок мне самому пригодится.

— Три цены! — сказал мужчина

— Нет!

— Пять! — дамочка поднял руку.

На секунду Аренсо задумался, присматриваясь ко мне. Мужчина не стал ждать ответа.

— Семь с половиной и один торговый контракт с вашим кланом на поставку руды плавучего материала!

— Принимается.

Глядя на довольную улыбку победителя аукциона, я вспомнил, что Матильда говорила о благородных. У них есть все, что можно купить за деньги! И именно поэтому они ценят то, что нельзя просто взять и приобрести. Например, чувство победы и легкое превосходство над остальными.

Аренсо, поймав взгляд покупателя, решил еще раз удивить.

— На сдачу можете взять еще шестерых рабов того же возраста. Считайте это жестом доброй воли.

— Похвально, милорд Аренсо! Наш род не забывает подарков! — он тут же обернулся, начав тыкать пальцем в парней. — Ты! И ты! И ты, длинный, — шаг вперед. Отлично! Я хочу взять и тех трех идиотов, что стоят в начале шеренги. Эх! Мало вас! Все, мой комплект собран!

После покупок всех оставшихся шестилеток отправили обратно в бараки.