Лиса выходит из развалин

Буду за Вас молиться Кисе́нье, дабы она привела Вас к настоящему, божественному сиянию…

- Кисенье? – удивился Ован.

- Да – Вы точно впервые, - закивала девушка.

- Надеюсь, я не чертурва? – решил обратить в шутку разговор Ован, но блондиночка от него так отшатнулась, что парень прикусил язык: «Говорили же тебе, что с чувством юмора – те еще проблемы… Особенно когда хочешь познакомиться с девушкой!».

«Вот дурак», - выругал сам себя Ован.

- Простите – мне пора, - не глядя на парня, блондиночка поспешила к своим сестрам, что окружили местного священника – высокого, статного, слишком молодого для сей должности человека, чья иссиня-черная борода была подстрижена столь аккуратно, что Знищин напомнил самому себе: «Надо бы побриться…».

Служительниц было четырнадцать: Ован пробежался глазами по интерьеру и убедился, что вокруг этого числа тоже существует особый культ. Четырнадцать портретов лисиц, четырнадцать окон, четырнадцать подсвечников, в каждом из которых – разумеется! – по четырнадцать свечей… «Ладно, потом спросим», - подумалось Овану. «Поинтересуюсь у этой милой блондиночки…».

- Здесь есть место, молодой человек, садитесь… - отвлекло парня от мыслей приглашение севшей на край скамейки миловидной старушки.

- Да нет, что Вы – я постою…

- Тогда идите в угол, чтобы тут не стоять, как маятник, - Овану сначала показалось, что старушка решила его отругать неведомо за что, но он перевел взгляд на молодых людей, собравшихся по правую сторону от входа церкви, и догадался, что это место здесь почему-то называют «углом».

«Может, я татрадинский не слишком хорошо выучил?».

Ован встал рядом с «угловыми» - один из них подал жест «я тебя знаю». Знищин ему кивнул, и подавший жест – высокий, крепко сбитый, аккуратно одетый в нечто красно-зеленое парень – подошел к новому жителю Даниславы и негромко спросил:

- Слушай, а это – не ты ли случайно Ован Знищин?

- Случайно я, - кивнул Ован. – А ты…

- Па́лей Фи́рташон, - представился собеседник.

– Рад знакомству… - и Палей протянул руку для приветствия.

- Надо же – мади́ец, - искренне удивился Ован – Мадьле́на не просто граничила с Татрадиной: исторические и культурные связи меж двумя государствами насчитывали несколько веков.

Палей нисколько не обиделся на такое указание на собственную национальность – просто пояснил:

- Ты удивишься, сколько мадийцев проживает в Даниславе… Впрочем, великорусов у нас куда меньше.