Лиса выходит из развалин

- А в этот раз-то за что?

- В отличие от Вас, Ов, я знаю Оптиналя достаточно, чтобы смело утверждать, что он на подобное не способен! Вы знаете, что оклеветали не просто уважаемого человека, а дворянина?

- И что – он вызовет меня на поединок?

- А Вы так этого хотите, да?

- Если окажусь прав, то, видимо, стычки нам не избежать… Но ты же согласишься с тем, что Оптиналь вел себя странно?

- Единственный, кто действительно связан со странностями, так это Вы, - жестко возразила Насия. – Убедительная просьба – хотя бы сегодня ведите себя не столь… выразительно.

- Да что я сделал-то?

Насия не ответила – не оборачиваясь, дочерь Кисеньи пошла по Палисадам. Ован смотрел ей вслед и с удивлением обнаружил, что у девушки выросли лисичьи ушки и хвост: то ли это – такое проявление уважаемой святой, то ли Знищин просто не может контролировать дар Кальмити…

А Тьма пульсировала в небе Даниславы все заметнее.

К одному совету Насии Ован все же прислушался – вернулся в «Солнечную долину»: в конце концов, нужно было показаться перед Мирой… Да и пообедать как следует – несмотря на то, что позавтракал Ован вроде бы и хорошо, но демоноидская еда явно быстро переваривалась и несла в себе пониженную энергетическую ценность…

«Да, мне нужен покой.

В гостинице его с энтузиазмом встретили разве что Мира да непонятно что здесь забывший Палей – хотя почему «непонятно что», он ведь тоже беспокоился за нового друга… «О, хорошо, что ты здесь – спрошу у тебя про Оптиналя!».

- И где ты шлялся, изволь ответить? – делано-строго поинтересовалась Мира, как всегда, хлопоча по хозяйству.

- Теперь, видимо, знаю, - покачал головой Ован.

- Но, похоже, мне ее в ближайшее время не видать, если, конечно, ты другую работу не найдешь, - тут же смягчилась хозяйка. – Мне жаль, что так вам всем угораздило…

Подошедший Палей молча обнял Ована.

- Ты не шути так больше над нами, - с легкой укоризной произнес мадиец.

- Какие уж тут шутки, раз такой ужас происходит…

- Не то слово. Мои ребята там погибли – Андлу и Керса, - лицо Палея было серым от горя. – Никогда такого не было, чтобы на смене происходило что-то подобное…

- Соболезную, - только и смог произнести Ован.

- Давай помянем.

Палей усадил нового друга за свой стол, где стояли бутыль полива́нки – традиционного мадийского алкогольного напитка – и нехитрая закусь в виде черного хлеба и порезанного соленого огурца.