Затопь

А ещё он в очередной раз почувствовал себя бесполезным. Каждый чем-то занимался, а он ничем не мог помочь. Поэтому, вернувшись, он тоже сел на пол к остальным — если уж не помогать делом, то хотя бы создавать компанию, поддерживать морально. Ему хотелось сделать хотя бы это.

После сказки Макс разговаривать никто особо не хотел, все притихли. Никто не мурлыкал под нос песню, не переговаривался друг с другом. Даже Фархат и Кипятильник общались в основном жестами и не пытались затеять перепалку. Артур расслабленно наблюдал за происходящим из-под полуопущенных век…

— О, да ты совсем спишь! — заметила Ида в какой-то момент.

— Не сплю, — буркнул Артур, чувствуя, что разлепить глаза становится всё сложнее.

— Чего не ложишься? — удивилась Макс. — Шёл бы давно спать.

— Хотел дольше посидеть с вами, — пробормотал Артур, чувствуя, что мысли и слова путаются. Если бы он мог, он бы сформулировал как-то иначе, но язык плохо слушался, выталкивал через рот какие-то нелепости.

— О, это так мило, — разулыбалась Ида.

— Пойти спать с тобой?

— Да, — согласился Артур прежде, чем сообразил отказаться.

— Ты не пропустишь ничего интересного, мы тоже скоро пойдём, — успокоила его Макс. — Солнышко тоже носом клюёт.

— Угу, — кивнул Артур.

Ида собрала своё рукоделие в тряпичный свёрток, но в сумку убирать не стала. Поднялась, расправила юбку и потянула Артура за рукав:

— Идём, соня.

Он безропотно поплёлся за ней. Разделся и неловко залез в свой гамак, едва не рухнув на пол по ходу дела.

Ида сложила у другой стены какое-то подобие гнезда из одеял прямо на полу, залезла в него и устроилась, свернувшись клубком.

— Спокойной ночи, — пожелала она.

— И тебе, — откликнулся Артур.

В гамаке было непривычно — впрочем, не то чтобы плохо, и уж точно не хуже, чем в кровати Кипятильника вдвоём. Тут хотя бы никто не пинался и не лез волосами в лицо. Артур отрубился мгновенно.

В какой-то момент он проснулся из-за шума. За окном всё ещё было темно, так что он не был уверен, проспал ли несколько часов или десять минут.

Он лежал, глядя в темноту перед собой, и пытался понять, что же именно его разбудило, когда резкий звук раздался снова.

— Нет! — сказала Кипятильник за стеной. — Нет, нет, нет!

Она пыталась понизить голос, но эмоции всё равно прорывались. Она пыталась быть настолько убедительной, как только возможно.

— Ничего сделать нельзя, — мягко ответила ей Макс. — Считай, это неизбежно.