Затопь

— Чего вы привязались к Артуру, в самом деле?

— О, мы не хотели обидеть или задеть! — поспешила уточнить Ида.

У Фархата и Кипятильника хватило совести промолчать.

— Совсем наоборот! Хотели сказать, что ему не надо так стараться! Это была забота! — Ида говорила быстро и горячо. — Прости, если получилось чересчур!

— Да, извини, — нехотя бросила Кипятильник. — На самом деле, ты уже несколько раз по-крупному помог мне.

Она вздохнула и добавила:

— Теперь я чувствую себя сволочью.

— Да ладно, всё нормально, — выдохнул Артур.

— И вы меня простите, я просто сегодня на взводе.

— Так-то лучше, — Макс поймала его взгляд и улыбнулась.

Этой улыбкой можно было лечить раны и сращивать переломы, что уж говорить о мелком недопонимании. Артур чувствовал, как раздражение уходит, откатывает прочь отливной волной. Он медленно и бесшумно выдохнул, восстанавливая душевное равновесие. Всё в порядке. Всё хорошо.

Не глядя по сторонам, он сложил верёвки на пол и поднялся, Кипятильник тоже оставила своё занятие и встала, покачнулась на больной ноге, и Артур бездумно, автоматически подставил ей локоть.

Никто ничего не сказал, никто не посмеялся. Кипятильник только коротко благодарно кивнула, когда они встретились взглядами.

Солнышко всё ещё жался к Макс, и сел рядом с ней за стол, и отчего-то Артур предпочёл держаться от него подальше, пришлось усесться между Фархатом и Идой. Исходящий паром закрытый пирог Макс просто разрезала на шесть разномастных кусков и разложила всем по тарелкам. Артур успел удивиться, отчего она поделила еду не поровну, а потом сообразил, что ему досталось ровно столько, сколько хотелось бы съесть — может, и остальным так же? Может, Макс как-то интуитивно почувствовала, кому сколько надо? Или, что более вероятно, просто хорошо знала, кто сколько ест, а с Артуром удачно угадала.

Кажется, он уже немного помешался на поисках скрытых смыслов во всех словах и действиях окружающих.

Пирог, наверное, был отличным, но Артур совсем не чувствовал его вкуса, ушёл в свои мысли.

Все эти извинения, которые сегодня все успели принести друг другу, натолкнули его на мысли о том, у кого бы ещё он хотел попросить прощения.

У Роберта, который остался лежать на полу с разбитой головой? Нет, совершенно точно нет. Если бы всё можно было переиграть, если бы Артур опять оказался там, перед ним, бутылка стояла бы на столе и удачно попалась под руку — он поступил бы точно так же. Снова схватил бы бутылку и ударил, и плевать на последствия.