Пекулярные советники

Да, насчёт парней! Ты не против попробовать свой целительский дар, а то у одного нашего мага близорукость?

— Думаешь, у меня получится? — Галина невольно отшатнулась, чуть не облившись кофе.

— Думаю! Ты ведь об этом и мечтала, не так ли? — Первая сестра, сосредоточившись, сложила одна на другую руки с кольцами, и вскорости на кухне появился высокий парень в очках.

— Привет, — поклонился он. — Вы, я так понимаю, Галина? Меня зовут Иван, очень приятно.

— Рада познакомиться! — улыбнулась девушка. — Только… — она вновь испуганно затряслась.

— Только ты не уверена, что сможешь исправить мои глаза? — доброжелательно улыбнулся Иван. — Не бойся, попробуй! — маг Воздуха снял очки и пристально посмотрел на Галину. — Ну?

— Х-хорошо, — девушка протянула вперёд незримые руки, как много раз делала это в своём воображении, и начала ощупывать левый глаз Ивана, пытаясь придать ему менее удлинённую форму. — Вроде правильно, — устало выдохнула она через несколько минут. — Ты что-нибудь чувствуешь?

— Чувствовать некогда – смотреть надо! — Иван закрыл ладонью второй глаз и обвёл взглядом кухню, напоследок попытавшись разобрать цифры на настенном календаре.

— Фигасе! Галка, у тебя же всё прекрасно получилось!

* * *

Войдя в подъезд, Клавдия Терентьевна машинально сделала шаг к почтовым ящикам – не принесли ли газету? Когда она уходила в магазин, никакой почты ещё не было – в последний год почта всё чаще задерживалась.

«Всё в стране рушится…» — недовольно нахмурилась пожилая женщина.

— «Даже «Его Величество Продавца» – и того свергли! Оно, конечно, неплохо, что всё стало можно просто купить, да только денег нет. И себя жалко – теперь я не уважаемая «повелительница дефицита», а просто пенсионерка, к тому же с больными ногами. Да, блатная у меня работа была, но всё равно тяжёлая – и весь день на ногах, и тяжести сама таскай».

Газета в ящике наконец-то появилась, но под ней обнаружился ещё и конверт – незаклеенный конверт без надписи.

Открывать его на ходу Клавдия Терентьевна не стала – ей нужно было подняться лишь на один этаж, и она медленно пошла по лестнице вверх, где её встретил двадцать второй год одиночества.

«Галочка…» — женщина с тоской посмотрела на стоявшую на столе фотографию пропавшей дочери. — «Вернись скорее! Ты жива, я чувствую! Тебя, как потом выяснилось, не было в том злосчастном самолёте, да и не могло быть – ты же исчезла накануне, и билет так и остался дома».