Пекулярные советники

Кстати, Илона, у вас что, какая-то онкология? Простите, что я спрашиваю, но мы в первую очередь целительницы.

— Это не онкология, это вообще не лечится, — безнадёжно отмахнулась женщина.

— Рассеянный склероз? Или боковой амиотрофический?

— Боковой. А вы, я смотрю, разбираетесь? Неужели – можете?

— Устранить причину – пока не знаю, получится или нет, мы ещё никогда такое не лечили, — призналась фея. — Но вот улучшить ваше состояние – точно сможем.

* * *

Закончив разговор по телефону, Злата могла уже не сдерживаться:

— Поздравляю, Ника! Ты больше не наследница областной бизнес-империи! — нервно хохотала она, кружа на руках свою малышку.

— Что случилось? — обеспокоенно заглянула в их комнату Александра.

— Брат у Вероники родился! — Злата осторожно поставила девочку на пол и повернулась к компаньонке. — Вчера ещё.

— Знаешь, я тоже рада! Быть просто богатыми, понятно, всем хочется, но управлять крупным бизнесом – это… это…

— Это дело всей жизни, — подхватила Злата. — А в таком деле нужно быть поэтом! Я вот не хочу, и Альберт не хочет – один Трофимыч у нас поэт!

— Ой, а содержание-то от него теперь будет Веронике? — встревожилась компаньонка.

— Будет, он обещал. А квартиру всё равно ковен оплачивает. Удачно получилось, да?

— Что мы познакомились? Конечно! Я теперь учиться могу, пока ты с малышами, и есть предлог родственникам адрес не давать.

— Они что, наседают? Слушай, а зачем ты вообще с ними отношения поддерживаешь, особенно после того, как от тебя фактически все отвернулись?

— Мама-то не отвернулась, — потупилась Александра.

— Можно подумать, Алла так и рвётся с Пашей оставаться, когда ты на занятиях! В гости хоть твои не напрашиваются?

— Маму я бы и сама пригласила на неделю, чтобы отдохнула от провинциальной бытовухи, но к ней же непременно вся родня прицепится! То есть и вместе с ней напросится кто-нибудь, и после неё зачастят – адрес-то мы засветим!

— Бррр!.

— Ну, попробовать можно… — Александра неуверенно полезла в карман за телефоном.

* * *

Из двух дел, которыми занималась поздно вечером в опустевшей двухкомнатной квартире девятнадцатилетняя девушка, одно было весьма похвальным для женщины, другое же, напротив, крайне предосудительным – девушка плакала и пила вино.