Пекулярные советники

Бывают, конечно, культы Воды, но это именно культы, то есть поклонение Воде, а не её магия.

— Магистр, ну я же чувствую – вы что-то знаете! — взмолилась девушка. — Есть в некоторых мирах такие феи! «Девы Океана» они называются, правильно?

— Вот, значит, как? — Орлиорх резко выпрямился и окатил её суровым взглядом. — Настоятельно рекомендую вам никогда больше не пытаться «чувствовать» подобным образом и никому не пересказывать содержание нашего разговора. Не хотите становиться магом – не становитесь, на Эртеллусе даже обычным людям живётся весьма неплохо, — он поднялся с кресла, и Неллика осознала со всей безнадёжностью, что разговор окончен.

* * *

Обстановка в квартире Лены за последние три дня слегка повеселела, но сравнивать Нате было не с чем – Дину и Анатолия она видела первый раз в жизни, к тому же и сама всегда привносила дополнительную радость в посещаемые ей дома. Впрочем, у Дины ещё не было особых поводов отогнать от себя привычную пришибленную несчастность, и дверь фее открыла всё та же измученная немолодая тётка:

— Здравствуйте.

— Добрый день, Дина Владиславовна! Да, я, — улыбнулась Ната, проходя в квартиру. — Может быть, вы будете звать меня просто Натой? Если вам важен возраст, то мне всё равно только тридцать четыре.

— Сколько?! — женщина неожиданно расплакалась, и фее стало очень стыдно – она поняла, что Дина, похоже, на самом деле как бы даже не младше её самой. — Проходите уж на кухню, а то в комнате Толик с вашими какую-то магию обсуждает, — Дина обессиленно опустилась на табуретку, уронив голову на стол.

— Дина-а! Трагедия окончена! — с мягкой укоризной произнесла Ната. — Началась просто жизнь, так что хотя бы плакать не надо!

— Легко тебе говорить! — в Дине, такое впечатление, не осталось жизни даже на зависть, хоть она и поглядывала на нарядную фею с извечным женским интересом. — Волшебница, красивая, и москвичка небось…

— Знаешь, я могла бы рассказать тебе свою историю, но не буду, — Ната продолжала стыдиться, отчётливо осознавая, что её собственная жизнь была не то чтобы счастливее, но гораздо легче – при всех своих трагедиях, она летала вольной птицей, без парализованного сына на руках.