Око Волка

– Идти по следу, допрашивать мертвецов, усмирять всякую нечисть – для этого вас вызвали. Ради соблюдения равновесия мы не вмешиваемся непосредственно в расследование, – Бони засунул руку в карман и достал две пластиковые карточки. – Предъявите эти пропуска метрдотелю на входе, он проводит вас.

– А это не вмешательство в расследование? – Буркнул Эд. Джон только хмыкнул.

– Какая разница, получите вы эти карты от меня или от Попова? – Марид холодно глянул на ученика и повернулся, чтобы уйти.

– Эй, Бони, – окликнул его Джон.

– Наколдуй ка мне пачку сигарет и бутылочку виски. Ты же джин, тебе не трудно.

– Я марид, – ответил тот, доставая из-за пазухи сигареты и небольшую плоскую бутылку. – Осталась неделя до полнолуния. Поторопитесь.

Бони пошел к выходу из тупичка и в какой-то момент пропал. Джон достал сигарету из новой пачки, закурил, потом прочитал название на бутылке.

– Ну и дрянь ты мне подсунул, марид, – проворчал он, засовывая бутылку в карман пиджака.

– Поедем сейчас в отель?

– Нет, днем, – Джон пустил струйку дыма в воздух. – Если пойдем ночью в это логово мертвецов, то шансов уйти в случае чего у нас не будет. 

Эд посмотрел на лежавшие в лужице крови зубы вампиршы. Да, Джон прав. Отбиваться от вампиров в их клубе – это не дохлятину в резервации раскидывать, и если запахнет жареным, то на свет кровососы не выйдут. Но если запахнет жареным, то смогут ли они вообще выйти из клуба? Охотник поднял из лужицы один клык и положил его в карман, после чего побежал за наставником прочь из тупика.

Потом этот клык он посадит на длинную нить, на которой уже болтались несколько сотен таких же.

II

Посередине улицы «Кузнецкий мост», напротив Московского дома художника, между темных витрин Книжной лавки писателей и винтажным монументом федеральной службы судебных приставов узко втесался фасад отеля. Весь он был какой-то граненый, многоугольный, наполненный мелкими деталями, но ни одна из них не запоминалась.

Над входом, напротив «1896» Дома художника крупно золотилось на солнце «1917». Эд оглядел сначала фасад отеля, потом провел взглядом по переулку – он напоминал Флоренцию с ее флажками, уютными сквериками, беззаботно гуляющей публикой, передвижными закусочными. Однако здешний запах был чист и мягок, чего никогда бы не было в резкой и кислой Флоренции. 

Мимо, цокая подкованными берцами по брусчатке, прошел наряд полиции.