Крылатый

— Как думаешь, Ван, Ветер нас не побьёт, если мы ему слегка поможем?

— Всё возможно. Но кто нам запретит? Это же наш личный бред.

— Точняк. Перед смертью не надышишься, брат...

Фламберг сам собой оказался в руке. Даже не глядя в сторону брата, я знал, что он сжимает рукояти двух длинных узких обоюдоострых клинков. Знаю, каким веером смерти они могут быть в руках моего светлого брата.

Я вскинул фламберг. Тонкий свист стали — в руках Вана ветер из двух мечей. Лейтэр и крылья не нужны. Вихри подняли нас в воздух, повинуясь малейшему желанию.

Чужой бог как раз прижал нашего к песку, и мы рухнули сверху, полосуя мечами менявшуюся полупризрачную плоть! Удачно нацелившись в горло обретшего облик Проклятого и нанеся ему две раны, теперь мы метались туда-сюда, как тараканы из-под тапка, уворачиваясь от когтей врага и не забывая при малейшей возможности бить мечами! Основная часть тела у твари оказалась бронированной, но я не раз уже встречал бронированных тварей в «аду» и умел находить уязвимые места. А Ван... это просто Ван. И он умет убивать тварей.

Монстр рычал от ярости, костеря нас по-всякому и обзывая недобитой жертвой и недоеденным ужином.

— Что, подавился нами, тварь?! 

Штук двадцать «тёмных стрел» и «тёмных копий» вонзилось в опять ставшего липким туманом божка. Ветер нанёс свой удар. Туман сгустился, пытаясь обрести форму. Ветер бил его раз за разом. Клинком из синего льда, белыми плетьми из снега, собственными крыльями и когтями, не давая Дагону и секунды на то, чтобы нанести ответный удар.

Божеству всё же удалось воплотиться, но израненный, он уже не был противником нашему Фениксу.

— Есть кое-что сильнее взятых силой душ, Дагон, — Феникс склонился к поверженному противнику, в руке его сверкнул ледяной клинок. 

— Arto deeri sgartame?! — вопросил демон из бездны междумирья.

Он заговорил на каком-то незнакомом языке, чем-то похожем на язык демона и демиурга. Но я понял скорее интуитивно, чем разумом, о чём именно он спросил нашего бога.

«Что может быть сильнее страха?» О, тварь межмировая, сильнее страха только страх за того, кто тебе дорог.

— Ты не поймёшь, — ответил Феникс, прежде чем одним ударом добить противника. И обратился уже к нам: — Отойдите-ка, мне ещё здесь закончить надо…

Когда мы оказались на земле, семейство окружило нас, меняя боевые ипостаси на человеческие. Только трогать нас они не решались. Видать и вправду жутковато мы выглядим. Да и снегом окутаны будто одеждой.