Серьезное отношение к несерьезным вещам

Пальцы Марджори, барабанившие по стойке замерли.

— То есть как?

— Написать ему смерть. О, разумеется, это будет героическая гибель, потому что Харви для Септима все то, чем тот по ряду причин не может, не отваживается и никогда не будет сам. Он обладает всеми достоинствами, каких жаждет автор. Он, смею предположить, больше похож на отца Септима Шиповника. Он увел его девушку. Как еще автор способен свести с ним счеты?

— Это вариант с разбитым сердцем, — подытожила Марджори.

— Самый верный из них, — согласилась Хлое.

— Это для нас с вами он конструкт из пяти букв. Соланж знает человека, а мальчик... Я не думаю, что для него это легко. Рискну предположить, для него это было бы что-то среднее между самоубийством и жертвоприношением. Причем если его самого Соланж может схватить за ворот и трясти, как крысу — я вижу, как она это делает! — то сам он лишен зримых способов выражать свой страх, свое отчаяние, свою скорбь. Если мальчик держит каменное лицо, это не значит, что у него каменное сердце?

— Если бы вы спросили о его отце, я бы сказала, что у него вообще нет сердца.

* * *

На грохот среди стеллажей Хлое только подняла голову: эффектные возвращения становились вполне привычным делом — возраст у ребят такой. Соланж, входившая в этот момент в двери библиотеки, бросилась на звук, оттуда донеслось несколько возгласов, не свидетельствовавших о мире, а после Соланж появилась у стойки, поддерживая Септима Шиповника, который в свою очередь поддерживал свернутую набок челюсть.

— Сам дурак! Так ведь? Ну признайся, полегчает...

Ответом ей было нераскаянное мычание. Хлое вздохнула и пошла намочить салфетку.

— Ты этого не писал, — сказала она, когда компресс принес страдальцу первое облегчение. — Этого не существует, не так ли? Думай об этом. Челюсть не вывихнута, и ты можешь говорить, а чуть попозже — даже и жевать.

— Скажи чего-нибудь, — потребовала Соланж, изнывавшая от желания отправиться туда, откуда Септима выпроводили нокдауном.

Из-под компресса, сипя и шипя, выползло неэльфийское словцо.

— Это ты у него или он у тебя набрался?

— Это я у тебя набрался, — мрачно заявил Септим, садясь прямее. — Ты же у нас с орчатами в детстве дралась? Ко мне, сама понимаешь, лучшие учителя на дом ездят, мне неоткуда...

— Встреча персонажа с Творцом, раунд первый. Ты в своем уме был, когда к нему полез? Что ты ему сказал? Что он ответил — это мы видим.

Тот же, но незаданный вопрос читался на лице Хлое.