Серьезное отношение к несерьезным вещам

Чем, кроме взрыва смеха, мог Харви встретить требование оставить Соланж в покое?

— Не обольщайся, о тебе речи не шло, — Септим вежливо отстранил руку Хлое и потрогал челюсть пальцем. Поморщился. — Да, этот малый убедителен.

— Хотел бы он тебя убить — убил бы, — серьезно сказала Соланж. — Интересно, что бы в таком случае стало с миром?

— Остался бы в незавершенной точке и развивался дальше в соответствии с его внутренними связями, — ответила Хлое. — А уж если мир и персонажей кто-то подберет...

— Отряд не заметил подмены Творца, — съехидничала Соланж.

— Заметить можно снаружи, не изнутри.

— Это он мне за голодное сиротство вломил. К тебе, Соланж, ничего личного. Я сказал, что должен был сформировать ему нужный характер... тут-то он и обозлился.

— Ну так поздравляю — сформировал, что хотел. Септим, без дураков, Харви твоя удача.

— За это ты его и любишь, верно?

Хлое затаила дыхание — слово было произнесено.

— И за это тоже. Понимаешь... он такой живой.

Более ими не было произнесено ни слова.

Соланж переоделась и скрылась за стеллажами, где для нее сгустился ночной лес, и горел костер в Холмах.

* * *

Тут настало время тишины. Люди искали себе место под повозками, но ночь была тепла, небо высоко. К костру среди выступов скал, где отдыхали «свои люди», неуверенно подошел сенешаль Рено: сказать господину барону — тут он споткнулся — что неподалеку обнаружилась хижина дровосека, и что господину следует отделить себя от смердов и прочего сброда, дабы не нарушать порядок, заповеданный искони.

..

Рик махнул на него рукой и заплетающимся от усталости языком велел разместить в хижине женщин с малыми детьми, а если места хватит — то стариков, которые совсем дряхлые. Рено отступил во тьму, не смея противиться барону, но всем своим видом не одобряя новомодные веяния. Рик бросил вопросительный взгляд на Харви, но тот как раз расстегивал ремни своего наплечника, которому обязан был прозвищем, и никак его не одобрил. А с чего бы ему специально одобрять совершенно нормальные вещи?

Соланж вытерла миску начисто размоченной коркой хлеба и огляделась.

Население забралось высоко и встало временным лагерем там, откуда даже при необходимости не могло прямо сейчас сделать ни шагу. Завтра надо будет позаботиться о временном укрытии. В темноте за кругом света слышалось присутствие многих животных. Соланж усмехнулась: Септим ни единой кошки не погубил, справедливо полагая, что за это его ждало бы скорое читательское возмездие.