Серьезное отношение к несерьезным вещам

Они с Харви встретились глазами над пламенем костра.

— Надо поговорить.

Он кивнул. Не особенно заботясь о том, что подумают окружающие — если у тех еще остались силы на многозначительные подмигивания? — они поднялись и отошли на опушку: обрыв уходил вниз от самых их ног, а впереди неспокойно дышал океан. Было влажно, и сильнее, чем обычно, пахло солью.

— Будет третья волна, как ты думаешь? — спросил Харви.

— Вчера я сказала бы — «да». Сейчас она уже никому не интересна. У него... ну, другие проблемы.

— Твоя работа?

— Сам виноват! — отрезала Соланж. Потом, помолчав: — Спасибо, что ограничился...

— Надо было сдержаться, — возразил Харви. — Чести в этом нет, все равно что этого... Рика ударить. Никакого самоуважения. К тому же я не был уверен в последствиях. Этот... мир? — он оглянулся, как человек, пытающийся убедить себя в том, что миров больше одного, — какой бы он ни был, я люблю немного больше, чем не люблю богов. Всяких.

— Ну, боги для тебя вроде старого барона? Большие и неуязвимые, непререкаемые на их высоте? Такому грех не попробовать врезать?

Харви присел на торчащий из земли камень и сложил руки на коленях:

— Я не задумывался про них прежде и не хочу начинать сейчас.

А что — надо?

— Зачем ты со всем этим связался, Харви? У тебя что, не было в жизни другого выбора?

Харви усмехнулся так, как никогда не усмехнулся бы Септим, и как Септим, по твердому убеждению Соланж, никогда бы не написал.

— Мне двадцать пять лет, — сказал он. — У меня впереди долгая жизнь, которую мне совершенно некуда девать.

Надо ж было мне найти что-то достойное, на что ее положить. В этом ведь что-то есть: просто сделать мир чуть получше.

— Ты в самом деле решил сложить меч?

— Мне не нужен мятеж ради доброй драки; хочется верить, что я это перерос. Если Рик возьмется строить свое баронство на этом фундаменте, я ему чем могу — помогу.

— А... а я тут совсем ни при чем?

В темноте, в свете одной лишь луны она увидела заломленную бровь.

— Ну почему ж ни при чем? Мимо рыжей девчонки разве ж пройдешь?

Соланж села на камушек рядом, вперясь взглядом туда, где маячила угроза океана.

Они соприкасались плечами, и ощущение близости не было новым. Она могла вспомнить десятки раз, когда спала, свернувшись калачиком, под одним плащом с Харви, и это значило, что никто ее не тронет. Справедливости ради, обычно этому предшествовали такие похождения, что никто бы и не подумал, что за ними последует деятельная ночь.