Эта хрустальная тишина

Тут важно не только сделать всем хорошо, но и чтобы эти все это поняли.

— И Хорас Папоротник?

— Это было бы высшим признанием моего таланта.

Таланта. Соланж задумалась. Септим сейчас казался счастливее нее: он был занят делом. Стоп, разве до этой минуты она чувствовала себя несчастливой?

— Версионность, — продолжал Септим, делая перерывы на то, чтобы прожевать. — Посмотри, как это выглядит с точки зрения топологии. Представь себе систему вложенных пузырей. Каждый из них характеризует юридическое состояние общества в момент действия его основного комплекта законов.

Новый законопроект это своего рода врата, точка перехода во внешний модуль.

— У которого в свою очередь существует своя точка выхода на более высокий уровень, — поддержала Соланж. — То, что было, остается за дверью, а пользователь учится существовать в новом правовом поле с новыми правилами.

— И с моей точки зрения было бы правильно не ограничиваться одним таким полем, первым, а смотреть в перспективу. То есть прогнозировать подвижки, которые можно было бы обеспечить, стоя уже на новом непротиворечивом законодательном базисе.

— Следующие врата?

— Типа того. Только в движении это и интересно.

Соланж замолчала и уставилась в окно.

— Смысл жизни в том, что жизнь должна улучшаться, да?

— Одна из возможных формулировок, — вежливо кивнул сытый и щедрый Септим. — По крайней мере она не вызывает отторжения на интуитивном уровне. Хотя на философском можно оспаривать, но философский уровень — не общий, а посему им можно пренебречь.

То есть я размышляю о массовой интуитивной потребности разумного существа в осмысленном существовании. Осмысленность существованию придает цель. Цель — улучшение существования на любом уровне, каковой существу потребен. Патологии исключаем. Когда вокруг темно, ты идешь на свет.

— Нда. А свет пробивается оттуда, из ворот.

Соланж встала и потрогала кружевную занавесь на окне.

— Ну что, — спросила она неожиданно усталым голосом, — мне тебя раскрыть, или оформим явку с повинной? Где они все сейчас блуждают?

Септим пожал плечами и руками развел.

— Они блуждают не во тьме.

— Ну разве что. Ты еще скажи: это был осознанный выбор каждого.

— Да. Я открыл им двери, и они ушли. Все. Потому что там лучше. Я не хотел тебе говорить, но, возможно, они даже не заметили разницы. В том смысле, что ничего не потеряли. Извини. Скажи что-нибудь, мне больно быть перед тобою виноватым.

— Ты опустошил мой мир. Я даже не знаю, какая статья Кодекса тут применима.