МОРФ. Первая ступень

Щёки Павла вспыхнули от смущения. Ему тяжко давались знакомства с девушками, особенно с такими очаровательными, как эта. Каждый раз он волновался так, словно вот-вот провалит важный экзамен или проиграет в карты квартиру.

– Сказки – это очень серьёзно, – сказала она и села рядом. – Дело в том, что они напрямую связаны с мифами, а мифы когда-то были первой попыткой человека осмыслить окружавшую его действительность. Так что ты прислушайся к тому, что пишет автор. Я, кстати, Алевтина. – Девушка протянула руку.

– Учусь в корпусе с часами: второй курс, филология, а ты?

Павел ответил на жест неловким рукопожатием, из-за чего покраснел ещё сильнее.

– А я П-павел… Паша… лингвистика… поступил этим летом. Живу в общаге.

Алевтина задумалась о чём-то на мгновение, потом улыбнулась и сказала:

– В общаге классно! Там постоянно что-нибудь происходит. Сегодня, например, у моих одногруппников намечается квартирник. Так что, если тебе нравится горланить песни под гитару, приходи. Есть все шансы, что вечер получится волшебным.

– Д-да, хорошо. Я постараюсь.

Язык с трудом перекатывал слова. Во рту стало горячо и сухо – захотелось пить.

– Начинаем в шесть! – сказала Алевтина, стремительно вспорхнув со скамейки. – Приходи сам и друзей приводи! Будут свечи, атмосфера и классные ребята. И я там тоже буду.

– Д-до встречи, – робко отозвался Павел, прижимая книгу к груди. – Рад знакомству…

– Это не в счёт! – на прощанье бросила Алевтина. – Познакомимся на квартирнике!

Бодрый стук каблуков, затерявшийся вдалеке.

Послевкусие апельсиновых духов – да, всё-таки это был апельсин – и гул в голове от пережитого напряжения. Павел шлёпнул себя по лбу раскрытой ладонью.

– Дурак! Ой, дура-а-ак! – запричитал он, хватаясь за волосы. – Мог бы и не заикаться, как полоумный, не экать! И щёки, наверное, были пунцовые? И взгляд отводил постоянно. А книга – это вообще… Вот зачем я её захлопнул? Ну, подумаешь, обратила девушка на неё внимание. Дёргался-то зачем? Мог бы ответить по-человечески, но не-е-ет, какой там! Надо же сразу хлопать и строить из себя не пойми что.

Господи, я безнадёжен…

На дорожку, выложенную плитняком, упал жёлудь. Хрустнув, он разлетелся на две части: буро-жёлтый орех и соломенную шляпку. Павел понял, что с ним произошло нечто похожее. С одной стороны, он был растерян, смущён и раздавлен, но с другой, это же первый раз, когда к нему вот так подошла и заговорила девушка.