МОРФ. Первая ступень

– Смеялась, говоришь, да в самом Шервуде?

– Ага.

Павел подул на чай.

– И вокруг, разумеется, никого не было?

– Неа.

– Тогда понятно всё.

Витёк закинул ногу на ногу и деловито покачал носком.

– Что понятно?

– А то, что я недавно книжицу одну прочёл под авторством Адима Хаппы. Известного нашего писателя и краеведа, между прочим. Так вот, в этой книжице была легенда про парк и про ведьму, которая в нём когда-то жила. Интересно?

– Спрашиваешь! – Павел подался вперёд всем телом.

Сосед продолжил:

– Давным-давно на месте Шервуда был настоящий лес.

– Ты прямо сказочник, а не философ! – искренне восхитился Павел.

– Да тихо, Пашка, не сбивай! – Витёк хлебнул чаю, поморщился. – Вечно юная и белая… Белые одежды она носила и белые чары ткала: ворожила на воду, лечила людей и скот. Кто ни приходил к ней, всем помогала по мере волшебных сил.

– А потом что?

– А потом, дорогой мой друг, на этих землях поселился Тевтонский орден, и река стала мельчать. Реже появлялась ведьма и реже отвечала людям. Через годы река совсем пересохла и заросла бурьяном. Никто с тех пор не видел девушку в белом. Но даже сегодня люди слышат отголоски её чар, как видят они и русло, в котором теперь лишь трава да опавшие листья.

– То есть ты думаешь, что я услышал Ведьму Шервуда? Что это не глюк никакой, а было на самом деле?

Павел удивлённо уставился на Витька.

– Я, если разобраться, много чего думаю и анализирую, – ответил он, надевая мятую футболку и джинсы, – но во всём сомневаюсь, потому что мне по призванию положено. Не могу же я променять трансцендентальную методологию на неподкреплённую доказательствами веру в сверхъестественное?

– Наверное, нет.

Павел пожал плечами и тоже начал собираться. До пары оставалось пять минут. Хорошо, что идти недолго.

– Одно я знаю наверняка, – укладывая книги в портфель, сказал Витёк, – легенды на пустом месте не рождаются. У них всегда есть фундамент… нет – корень, уходящий глубоко в бессознательное. И докопаться до него нелегко.

Глава 2. Колдовской час

Кровь – железу, крылья – рукам,Сердцу – хмель и горечь – губам,Ты посмел обернуться сам...

Мельница, «Прялка»

Ночь опустилась на город, обнимая дома, фонари и нечастых прохожих.