Солнце моё, взгляни на меня

- Моя ладонь превратилась в кулак, - подпевала Яна, качая головой в наушниках. - Вот так.

- Вот так, - подтвердила я, резко отжала сцепление (прости, папа) и мы рванули через золотистое поле к лесу, в котором под Янкиным взглядом деревья расступались в широкую просеку.

Мы отдыхали у дороги после драки с лесными разбойниками, которые посыпались с деревьев над дорогой, как переспелые орехи (иногда мы с папой действительно ездили за орехами). Я даже сосчитать их не успела - они бросились на нас всем скопом, один метнул нож и только чудом не распорол шину моего Моти.

Эта опасность не приходила мне в голову, поэтому бой для меня сразу усложнился - нужно было оборонять Янку и мотоцикл одновременно. Было бы гораздо легче, если бы они совпали в пространстве - например, если бы девчонка сидела в коляске. Но ей тоже хотелось повоевать и она бегала вокруг, бросаясь в разбойников камнями, которые в полёте превращались в горячие утюги. Я оценила фантазию и эффективность, но мне приходилось метаться по большей площади, я начала выдыхаться, а разбойники все напирали и множились, как будто и вправду вызревали на развесистых дубах вдоль дороги.

Если бы в этот момент по дороге не маршировал большой отряд королевских мушкетёров, нам пришлось бы худо. Но мушкетёры выхватили шпаги, откинули назад голубые плащи с белыми крестами и бросились на разбойников с криками "Каналья!" и "Тысяча чертей!". Они довольно быстро оттеснили нападавших за деревья, некоторое время оттуда слышался звон шпаг и ругательства, потом мушкетёры вернулись на дорогу, утирая пот со лба и нахлобучивая поглубже шляпы.

Все они были похожи на клонированного с разной степенью успешности актёра Боярского.

- К вашим услугам, мадемуазели, - сказал ближайший к нам Боярский. Глаза у него были сильно навыкате, а левый косил. - Мерзавцы получили по заслугам.

Я присела в реверансе и раздала мушкетёрам остатки сигарет. Они ушли по дороге, громко топая, покуривая и напевая про Гасконь.

- Там дальше ещё будут фашисты и пионеры-герои, - сказала Яна, глядя им вслед.

Я после мушкетёров про них любила... читать и играть.

Я вздохнула. Фашисты - это плохо. Но справимся и с фашистами. Наверное.

- Тань, а зачем ты всё время эту карту рисуешь? - спросила Яна, заглядывая мне через плечо.

- Я так фиксирую реальность, - сказала я. - Эту реальность, летум. Он останется таким же и не сместится.

- А что в конце? - тихо спросила она.

Я захлопнула планшет, жалея, что избавилась от сигарет.