Тёмная ночь

“Чего это он?” - мельком заинтересовался Коля, но сердце его полнилось любовью и возбуждением, не было в нём места для противного соседа.

В квартире было тихо, мама с Толей еще не вернулись со школьного вечера, а папа спал в кровати, накрывшись с головой тяжелым одеялом, хотя и не было холодно. Он тихо похрапывал и звук этот был, как неровное гудение сложного оборудования, работающего на износ. Коля немножко послушал его, потом аккуратно прикрыл дверь и пошел на кухню напиться воды, было ему всё еще жарко, в груди пылала паровозная топка.

Напившись из кувшина на подоконнике, он сел за стол, на котором стоял чернильный прибор и лежали бумаги, прикрытые сложенной газетой “Известия”. Передовицу украшала статья о сроительстве в Днепропетровской области нового районного центра под названием Сталиндорф. “Прямая, как стрела, главная улица обсажена деревьями, - восхищался неизвестный соб.корр., известивший редакц. через телегр. - Бросается в глаза обилие новых посадок цветов.”

Просматривая, Коля поднял газету и ему бросилось в глаза обилие исписанных широким неаккуратным Николашиным почерком листков.

“Довожу до сведения советской милиции, что гражданка Людмила Синицина незаконно сожительствует с гражданином Бирюковым И., капитаном речного пароходства, на его жилплощади, в то время, как выделенная ей предприятием комната в доме 16 по ул.Ленина стоит запертая и не используется по назначению, в то время как некоторые другие жильцы квартиры, будучи пролетариями, испытывают стесненные жилищные условия…”

Коля перестал читать, держа листок на отлете, как мерзкое дохлое насекомое, которое ближе подносить было гребостно.

Тут, по всем законам жанра, вернулся и Николаша, встал в дверях, подбоченившись и распространяя запах уборной.

- Чего ты на меня так выставился, пионер?

- Это же… донос, - сказал Коля, звонко от возмущения.

- Кому донос, а кому и донесение, чуешь разницу, котолик? - Николаша подошел и забрал у Коли свои бумажки. - Сообщение властям о предосудительных действиях.

Коле показалось вдруг, что сквозь толстую рожу Николаши проступили черты рябого караванщика из его страшного чернильного сна. Всё его горячее счастье выстудилось мгновенно, как комната, открытая на степной мороз.

- Ни слова неправды в этой информации. Что, что тут я неправильно написал? Что не соответствует реальности, данной нам, пионер Ёлкин, как известно, в ощущениях?

- У них любовь, у тёть Люси и у Синей Бороды! - сказал Коля с ненавистью.