Тёмная ночь

- Ну чего он тебе? Жрать его невкусно наверняка, унести не в чем…

И тут же взгляд Толин упал на маленькую жестянку под кроватью, довольно невзрачную и по краям ржавую, непохоже было, что Илонмихална хватится такого барахла. Толя ее достал - жестянка была один в один как у них дома с зубным порошком - синяя, с рожей негритёнка, улыбающегося белыми зубами так старательно, что вот-вот щеки лопнут. Внутри ничего не было.

- На, сажай, - велел Толя птичке. Та посмотрела на него вдумчиво, потом сунула недовольно зажужжавшего жука в жестянку и поскакала к выходу из вагона.

Толя закрыл жестянку, испытав притом резкое чувство узнавания: второй класс, кусты за Химкомбинатом, здоровенный жук-рогач, жестянка из-под зубного порошка (неужели та же самая?), недовольный гул из-под крышки, Илонмихална вечером заставила выпустить, улетел, тяжело жужжа…

- Аки ангелы! - сказала Илонмихална, привалившись к боку вагона, раскуривая папироску и мечтательно наблюдая, как между великим тополем и поездом парят птицы с женскими головами.

- Интересно, а как эти ангелы поют?

- Ужасно поют, зубы ломит!

Оба птенца сидели на Колиных плечах, и он шагал к тополю - неровно, спотыкаясь, чуть не падая, с трудом удерживаясь на ногах. Толя побежал к нему - помочь - и увидел, что глаза у брата покраснели и так и норовят закатиться под лоб. Птицы слетели вниз, Гамаюн кружила вокруг Колиной головы, молча, напряженно.

- Ты это, - сказал Толя, - Коль, вот сюда ступай… вот так… ну вот к дереву встань, прижмись, дальше уж я сам…

К гнезду, конечно, лезть пришлось Толе, Колю он как подпорку прижал к тополю, и то волновался - удержится ли на ногах? Но Коля к стволу будто прирос, даже не дернулся, когда Толя ему на плечи залез, когда оттолкнулся и прыгнул, когда свесился и забрал нетерпеливо подпрыгивающих, пищащих птенцов с его головы.

- Ничего, - говорил он птенцам, - уже почти дома вы… и мы, и мы…

Он посадил девочек-птенчиков в гнездо - то действительно росло прямо из дерева и, хотя и видно было, что недавно его драли и ломали, уже начинало зарастать, новые побеги переплетались со старыми.

- Ну вот, - сказал он крохам. - Закончилось ваше приключение. Жалко, что не удалось нам вас быстрее спасти… и всех троих…

Рыжая птичка пискнула жалобно. Гамаюн опустилась на ветку в отдалении от Толи, видно, что не терпелось ей к птенцам своим подлететь, но даже на расстоянии Толя чувствовал идущие от нее волны жара и понял - это она его бережет.

- Пойду я, - сказал он птенцам и птице.