В плену чужих тайн

Не могу умереть! Я не могу умереть сейчас! Не сейчас, когда только нашла их!

Но очередная попытка тела восполнить потерю кислорода заставила всё вокруг превратиться во мрак и отобрала последние крупицы сил. Под грузом, тянущим за ноги на дно, голова под напором воды вздёрнулась вверх, и через толщу воды я заметила мутный белый свет.

Далёкий. Недостижимый.

Не прощу!

Грудь содрогнулась в последней надежде набрать воздуха, и я с шумным вдохом согнулась на кровати, не понимая, где нахожусь. Дыхание обрывалось в кашле, сердце колотилось как безумное, а сознание то и дело возвращалось на дно водоёма.

Кто, чёрт возьми, топил меня?!

Варианты проносились в голове, пока вдруг от неожиданного осознания не замерла. Неспешно выпрямилась и внимательно осмотрела знакомую комнату собственной квартиры. Тусклый свет раннего зимнего утра пробивался через плотные шторы и создавал пугающие тени на светлых узорчатых обоях, в углах мебели, на ворсистом ковре. Тишина через раскрытую дверь разбавлялась приглушенным тиканьем часов в коридоре, глухим гудением холодильника в кухне и едва слышным за окнами движением городского транспорта.

В доме не было никого, кроме меня.

— Это ведь твои воспоминания? — спросила в тишину, замирая от ужасающего предчувствия. — Ты же... во мне?

В ответ не раздалось ни единого звука, однако внутри меня словно что-то шевельнулось, потеснило, и перед глазами потемнело. Мне стало нехорошо.

— Прошу, не бойся и не закрывайся от меня, — прозвучало в голове едва слышно, и я задышала глубоко и часто.

Словно заглушаемый толщей воды и волнами, голос Надежды то пропадал совсем, то был едва различим или же звучал как вживую. От неосязаемого, но невозможно реалистичного ощущения потустороннего присутствия в собственном теле кружилась голова и становилось дурно до тошноты.

— Нам нужна твоя помощь...

— Кому? — прошептала глухо. — И кто ты сама? Что это было за воспоминание?

Неужели тело Надежды утопили, а она сама всё равно продолжает скитаться по телам? Бессмертный мстительный дух?

От возможных способностей Глинской стало не по себе.

Этот мир полон фантастических безумств!

— Нам — всем одарённым, подобным и тебе, — прозвучало твёрдо и ясно. — Всем, кто попал в руки не тем.

Память услужливо раскрылась в сознании цепочкой преступлений, пытками ловцов, насильственным изъятием дара и собственным сотрудничеством с теми, кто может пытать столь же удачно. Сердце сбилось с ритма.