Сказки Перехода

Часам к двум пополудни я взвинтил себя окончательно. Плюнул на все, оставил почти доремонтированного «завра» на парней, прыгнул на дариев мотоцикл и рванул в центр города. На уютнейшую старинную улочку, над которой расползалось теневое пятно – это из-за него я не был у Сона целую вечность. Ну да оно не так страшно, если делать все очень быстро. Я вбежал в дом, взлетел по лестнице, стукнулся в квартиру. Дверь оказалась отпертой. И Сона дома – не было.

И времени у меня самого - почти совсем не осталось.

Как я добрался до мастерской, помню с трудом. Плохо мне было. Из-за того, что Сон неизвестно где - и это счастье, если не на пути в Амфитеатр. И ещё - из-за Тени над его домом. Она все-таки зацепила меня. Но я держался до самого прихода Дария. Как мог, держался. Заказы-то кто сдавать будет?

Когда к вечеру советник Эмаго явился за своим авто, меня уже вовсю полоскало – так, что я едва стоял на ногах. Тот подозрительноуставилсяна мою перекошенную физиономию, а Дарий тут же поспешил оттереть меня в сторону: не обращайте, мол, внимания, мастер тут у нас накануне перепил малость, простите дурака… Но машинку он вам отладил, будьте уверены, все работает как часы!

И пацаны мои – Ук, Ога и Эч – понабежали, загалдели вокруг советника, заобъясняли ему что-то… В общем, я отполз в вагончик незамеченным – и там свалился прямо на пол, уже не в силах и дальше сдерживать приступ дурноты и удушья.

Схватившись за пульсирующее горло. Чувствуя, как из-под пальцев расползаются раскаленные лучи не-людского «солнышка» – по шее, по лицу, по груди. Проваливаясь в небытие – и, как обычно, надеясь, что и на этот раз оно – временное. Что теневая петля ослабнет и уйдет, как только напьется из меня – сил, крови, жизни.

2.

«Лис, вставай, – шепот-щекотка у самого уха. – Счастье проспишь!»

Запах молока и травяной крови.

Тонкие пальцы – зарылись во вздыбленную на загривке шерсть, снимают петлю с горла, отпирают легкие – переполненные, готовые взорваться… успокаивают…

Мой давний, самый любимый – и самый горький! – глюк на выходе из приступа.

Вскакиваю на все четыре лапы – еще там, у границы небытия. Тянусь – к этим рукам, к этому запаху… к шуму летнего дождя, грохоту прибоя и колокольным переливам – в «не здесь». Не в этом проклятом городе – и не в это проклятое время…

И – почти что выворачиваясь наизнанку от долгожданного кашля, прихожу в себя.

Тут же меня окатывает ледяной волной.