Бедовый

Бес пробежал по ним глазами, тихонько икнул и засмеялся. Да нет, заржал. Прям как конь.

— Ты хистом птиц его спугнул. Лишь потратился сильно. И перед тем силой разбрасывался направо-налево. Тебе надобно научиться хистом правильно пользоваться, только когда следует.

— А как это?

— Вот те нате, хрен в томате, — вздохнул бес. — Нечисть будет рубежника промыслу учить. Если совсем просто, ты ходить должен, словно воду в коромысле носишь. Осторожно, бережно, понимаешь?

Я честно помотал головой.

— Словно до ветру хочешь сильно, но бежать мочи нет.

Я кивнул. С аналогиями у беса был полный порядок.

— А чего ты ржал-то?

— Ржут кони, да и то когда овса мало. Дело в том, что сложно тебе придется, хозяин. То ли с везением беда, то ли еще с чем, — он покрутил возле головы, явно намекая, с чем у меня еще могут быть проблемы. А после продолжил: — Ты будто ходишь спички у всех спрашиваешь, а у самого полный короб в кармане.

— По-русски и медленнее. Я понял, что по образности тебе надо мастер-классы давать.

— Вот это знаешь что? — он ткнул в кулон пальцем, однако не коснулся его.

— Знал бы — не спрашивал.

— Спящее око. Простенький амулет, но хозяйка его не просто так положила. Пока он на тебе, едва ли другой рубежный хист твой почувствует.

Я вздохнул. Да, глупо получилось.

— И как он работает?

— Каком кверху. Надеваешь и носишь. Правда, артефакт для ивашек. До той поры лишь будет действовать, пока ты до ведуна не дорастешь. Тогда новый амулет придется делать, если нужда возникнет.

— А это что? — я указал на нож.

— А сам как думаешь? Оружие. Причем хорошее, верное. С хистом связанное.

— Тетрадь? — я ткнул на кожаную обложку.

— Хозяйкина книга. Много чего туда писала, про зелья, отвары, заговоры, даже про рубежников и нечисть.

— Так она пустая! — возмутился я.

— Значит, хист тебя еще не принял. Не готов ты к мудрости. Да ты не переживай, дай срок, все будет.

— Ага, если меня раньше не найдут и не убьют.

— Не зря, ой не зря.

— Кто ее так невзлюбил?

— О том не могу говорить, — для убедительности бес даже закрыл двумя руками рот. — Обещал, потому не могу. Придет время — сам все узнаешь.

— Угу, надеюсь, перед тем как меня будут убивать, у них найдется минутка, чтобы все объяснить.

— Деньги я могу у себя подержать, — бес уже сунул загребущую руку к серебряным монетам, — для сохранности.