Тени Инкорке

— На нас уже люди оглядываются!

Люди действительно оглядывались, но, справедливости ради, виной тому послужил вопль самой Тариссы. Спорщики запыхтели, тот, что помладше — обиженно, тот, что постарше — угрожающе. Спустя еще пару мгновений колдун закончил работу над порталом и первым в него вошел.

В доме царила оглушающая после недавних событий тишина. Лишь размеренно тикали старые напольные часы в прихожей и посапывал в подвале Трехлап. Эрвин с соседкой, не знакомые с верным псом колдуна, приняли этот звук за естественные движения старого деревянного дома.

Лок со вздохом плюхнулся в кресло, щелкнул пальцами, призывая “Терпеливое участие”, вино, способное сделать даже самый паршивый вечер вполне сносным, и жестом приказал помощнику сесть напротив. Всеми забытая леди Крит улеглась на диване перед камином и принялась обмахиваться дешевеньким белым платочком на манер обморочной барышни. Впрочем, убедившись, что спектакль не производит на “бессовестную молодежь” никакого эффекта, старушка бросила горестно постанывать и вся обратилась в слух.

— Рассказывай, — потребовал Август, кивая на второй бокал.

— Не буду! — Эрвин скрестил руки на груди.

— Что за детский сад?! Я твой начальник, а ты…

— А я — ваш подопытный кролик! — вспылил в свою очередь приключенец и окончательно надулся.

— То есть говорить со мной ты не желаешь.

— Не желаю. — Парень встал и, демонстративно не глядя на колдуна, направился к выходу. — Вы просили записывать. Вот в письменном виде и почитаете.

— В мельчайших деталях! — успел крикнуть вдогонку Лок.

— А я говорила, что…

— Вон.

— Да как ты…

— Вон! — прорычал хозяин дома, не в силах больше сдерживать эмоции.

— Да я на тебя…

Он не стал повторять в третий раз. Только повернулся и посмотрел на леди Крит тем особенным взглядом, от которого и у бывалого Хранителя во снах надолго поселились бы кошмары. Спустя мгновение хлопнула входная дверь.

Время ужина осталось далеко позади, но голод на фоне пережитых волнений затих и не отвлекал от размышлений.

Колдун допил вино в бокале и раздвинул тяжелые шторы, закрывающие выход в сад. За окном светилась огоньками лунная летняя ночь, тихая и загадочная. То, что доктор прописал. Прописал бы, если бы в Гракте водился хоть один доктор.

Стрекотали цикады. Оглушительно, самозабвенно, будто приветствуя старого друга, редко заглядывающего в гости. Запах жасмина, как живой, заползал в голову, заполнял ее, вытесняя ненужные мысли и тревоги. Ничуть не хуже, чем вино.