Кобольды, мы есть!

— Я — пламя, что очистит мир от скверны, — шипение вырывается из горла, а на самодовольно скалящегося осквернённого устремляется очередная пуля, — во мне нет страха, во мне нет боли, лишь стремление очистить, — очередной выстрел, одной рукой меняю магазин, второй отстреливаясь от двух особо упорных недодраконов, — я очищу эту землю от вашей скверны.

Убираю револьвер с двумя оставшимися патронами за пояс, всё, осталось только десять выстрелов, или…

Осматриваясь, вокруг никого нет, несколько осквернённых с опаской смотрят на меня из гнёзд, но почему-то не убегают, ещё пятеро лежат в стороне, убитые, но не мной.

С трудом наклоняюсь и поднимаю мешок с патронами, достал десять штук и повесил на пояс, оснастил второй магазин и так же засунул за пояс, время продолжить очищение, благо, осталось не много.

— Хозяин-господин, — один из осквернённых вышел из гнезда и склонил голову, — прошу-молю, не убивайте, я послужу, да-да-да, я услужу, сделаю всё, каждый приказ, только не…

— Я — орудие божье, — прошипел, отстрелив трусу голову, — я не знаю жалости, меч бессмысленно умолять.

Направил дуло в сторону одного из оставшихся крыс, выстрел и тот падает безжизненной тушкой, ещё один, последний и всё, моя миссия выполнена.

Винтовка падает с рук на землю, теперь можно спокойно умереть. Опускаюсь на колени, опустив голову, забавная картина, почерневшие от огня кости, сожжённая плоть и слегка подгоревшие лёгкие, снаружи подгорело, а внутри сырое, раз я всё ещё могу дышать, виднеется сердце, только не посередине, а с лева, и с права, забавно, у меня два сердца, крайне важная информация перед смертью.

Так, стоп, какой смертью? Я не намерен так просто подыхать в этой свалке посреди трупов.

Падаю плашмя на землю, в живот утыкается обломок то ли вазы, то ли ещё чего, не важно. Подползаю вперёд, к лежащему трубу крысо-дракона с развороченной башкой. омерзительно зрелище, но мне нужна шея. Зубы впиваются в кожу, жёсткая и колючая шерсть царапает нёбо и дёсны, грязь поскрипывает на зубах, но я сжимаю челюсть чуть ли не до боли и отрываю кусок кожи, выплёвываю в сторону и начинаю жадными глотками пить текущую кровь.

Жадно, чуть ли не захлёбываясь и полностью перепачкавшись.

Вкус почти чёрной очень жидкой субстанции был отвратителен, словно смешали металлизированную воду и ёдом, марганцовкой и крепким чаем, налив туда ещё чистого спирта.