Кобольды, мы есть!

— Образ мысли единственное, что делает меня мной, — мой глаз слегка засветился, а энергия начала собираться в ладони, окутывая оружие, — даже если я потеряю память, я останусь собой, но вот если я стану фанатиком веры это буду уже не я, запомни … если ты ещё хоть раз сделаешь что-то подобное, я вышибу себе мозги, лучше сдохнуть, чем стать марионеткой в чужих руках.

Розовая фыркнула, уже по иному осмотрев меня.

— Ну, хорошо, — согласилась она с моим ультиматумом, видимо, поняв, что я не шучу, — это, — Хранительница показательно встряхнулась, — всего лишь образ, так что убери эту свою палку, — видимо, она всё же опасалась радужной энергии, — так уж и быть, я дам тебе кое-что, — она взмахнула лапой и зашипела, с удивлением посмотрев на свою лапу, — так, ещё раз, — на этот раз не было взмахов, лишь шипение, полное досады и непонимания.

— Опять что-то случилось?

Раздражение ушло, видеть, как столь могущественное существо чего-то не может оказалось достаточным для успокоения, руки сами собой опустились, ставя винтовку на предохранитель.

Кроме того, я понял, что Хранительница уж слишком эмоциональная, даже мои кобольды, на сколько я помню, были не столь эмоциональными.

Мысль ушла в сторону, да, кобольды какие-то уж слишком спокойные, слишком не эмоциональные, увидь я их в игре или фильме, посчитал бы неестественными, картонными, странно.

— Ничего странного, — самка вздохнула, — отсутствие инициативы и малоэмоциональность — прямое следствие верности и отсутствия амбиций, я не могу тебе помощь на прямую, но могу дать совет.

— Могущественная Хранительница оказалась не столь могущественной, — ухмыльнулся я.