Кобольды, мы есть!

— Кшарл, скажи мне, — начал я задумчиво, — если сделать из драконьих крыльев шар и заполнить его инертным газом, после сверху накрыть зачарованной на прочность материей, эта штука сможет выдерживать удары?

Кобольд аж головой покачал, словно удивляясь моим словам.

— Никто не будет тратить столь ценный материал на шар, живая кожа — крайне редкий и ценный материал, да, он может вырасти, но даже для регенерации одной раны нужны недели.

— Я не говорю про цену или целесообразность, — пришлось прервать старика, — я спрашивал немного иное.

— Да, — старик кивнул, — зачарованная материя может выдержать выстрелы и даже огонь, но это не имеет смысла.

— Смысл есть, — ухмыльнулся и резко замолчал, опустив голову и подняв рога, эхо от пускай и довольно тихих, но шагов каравана отражался от стен, разносясь по коридорам.

Лёгкое шипение и шуршание, так перемещаются змеи, причём не мелкие шнурки, а здоровенные питоны. Караван остановился, уставившись на пятёрку вылезших ил соседнего коридора змей, больших и раздутых, явно, совсем недавно поели.

Один из низ подошёл к нам поближе, при этом не выказывая враждебности.

— «Мы, — тихий шёпот в голове, — сыты, Мать не хочет нашей смерти, Мать желает дружить с кобольдами, змеи пройдут, после кобольды.»

Пару секунд подождал и кивнул, сейчас не самое время развязывать войну между соседями, да и, на сколько я понял, со змеями вполне себе можно сосуществовать и они, как и кобольды, весьма малочисленны, занимая лишь небольшой объём канализаций.

— Хорошо, вы можете пройти, мы подождём, — высказался, после чего уставился на целый змеиный поток.

Их было сотни, изначальная мысль о малочисленности и слабости показалось странной, почему же змеи занимают столь малый объём пространства?

— Змей, — неожиданно в голову пришла мысль, — как ваша Мать смотрит на возможность союза?

В первые несколько секунд я думал, что меня не услышали, а потом слегка поморщился от пронзившей голову боли. Я стоял посреди уже знакомого чёрного ничто, окружённый сотнями змей, которые были везде, на полу, потолке, стенах, в моём теле, я сам был переплетением сотен змей, да и само пространство представляло из себя тысячи извивающихся змей, это было невозможно, но это было так.

И вот посреди этого клубка появилась искра, одна особенная мелкая змейка. Эта змейка влетела в меня, став моей частью. Я был змеей, при этом не являясь частью этого мира, я был так же чужд этому месту, как это самое место было чуждо реальности.