Кобольды, мы есть!

— Накидка… — сжался, попытавшись стать ещё меньше, машу вать, да у неё палец больше, чем мой локоть, — чёрная…много…

Тётка посмотрела на меня, то ли оценивая пригодность к употреблению, то ли размеры накидки. На первый признан негодным, правильно, у меня даже погрызть нечего, чешуя да кости, чего там есть то. По второму пункту вполне соответствую, мелкий и хилый, чего там шить.

— Сколько? — Голос барышни стал более дружелюбным и мягким.

— Тридцать два, — выдал ближайшую знакомую цифру, после чего высунул из двери морду и приказал на кобольдском — Одо, подь сюды, — вернулся на понятный бобище, — восемь… большой.

Даже здоровяк рядом с этой образиной выглядел мелко, словно мелкий недорослый мишка рядом со здоровенным матёрым шатуном.

— Через… — она что-то сказала, непонятное, но, явно, обозначающее время.

— Улар сердца, сколько? — Для храбрости посмотрел на стоящего рядышком у двери боевую особь.

Спокойствие и уверенность здоровяка вселило уверенность, позволив увидеть не только тётку, но её окружение: обычное рабочее помещение с пока пустующими столами и швейными принадлежностями, пока что не начали работу.

— Четыре, — наконец заговорила толстуха, — что раз по сто.

На пару секунд завис, пытаясь понять смысл сказанных слов, отвис и кивнул, надеюсь, смогу отчитать где-то час времени.

Мы вышли из помещения и я выдохнул, тут что, все такие? Тогда мне реально не повезло и нужно придумывать что-нибудь с нормальным оружием.

Посетили три десятка лавок и мастерских кожевенников, цены на крысиные шкуры почти одинаковы от четырёх до семи медяков, лучшую цену дали в самой первой лавке, во всех остальных пониже.

В этом году особенно удались два вида зерновых и один бобовый, назывались они просто «белое зерно длинное» и «жёлтое зерно мелкое», бобовые же более нормально, но не привычно «отборк».

Первые два вида назвал «рис» и «овёс», последнее же назвал просто «горох», хотя к нормальному горохе оно имело крайне дальнее отношение. Конечно, зерновых было много и каждый вид имел самоназвание, вроде «арртрокианский мелкий», «эльфийские», «гномский подземный» и так далее, но это не имело особого значения.

Цены были божеские — пятнадцать и двадцать серебром за рис и овёс, и десять за мешок гороха.