Стихийное бедствие

Пробираясь переулками, Калеб уже предвкушал, как вернётся с добычей в кабинет и безжалостно вцепится зубами в сочный сэндвич с курицей или рыбой, но вопреки его ожиданиям в окнах круглосуточного заведения не горел свет, а на двери красовалась яркая надпись «закрыто».

— Вот блин, — удручённо хмыкнул Калеб. Работы оставалось ещё прилично, но садиться обратно за дела, когда в животе поёт оперные партии стая китов, ему совсем не хотелось. Однако постояв пару минут у закрытой двери и посверлив грустным взглядом надпись на ней, как будто от этого она могла исчезнуть и в итоге оказалось бы, что работники заведения решили его разыграть, Калеб развернулся на пятках и пошагал прочь.

Обратно парень решил пойти другим путём — направляясь сюда он только и делал, что перескакивал через лужи в тёмных подворотнях и ему совсем не хотелось по дороге обратно шлёпнуться в одну из них.

Внезапно, будто по щелчку пальцев, атмосфера вокруг поменялась. Калеб замер, не понимая, что происходит — свет фонарей от основной дороги сюда практически не проникал и в темноте нельзя было что-либо разглядеть, но Калеб всё равно всем своим естеством ощутил, <i>нечто</i>.

От неясной опасности, притаившейся во мгле, Калеб почувствовал, как волоски на руках встали дыбом. Его дыхание участилось, а лоб покрылся липкой испариной, хотя на улице было довольно прохладно.

Маг осознал свою глупую ошибку, свой непозволительный промах — он один, во тьме, в городе, где кто-то убивает стихийных магов.

Хотелось отвесить себе подзатыльник за такую откровенную глупость, но Калеб боялся даже двинуться, уверенный, что даже малейшее движение может привлечь невидимое зло к нему.

Переулок озарил свет.

Сначала он зажёгся маленькой точкой где-то в глубине переулка, а потом стал довольно быстро разрастаться, набирать яркость — было очень похоже на то, как в научных передачах на канале Дискавери показывали взрыв сверхновой.

В этом сиянии Калеб мог разглядеть каждую трещинку в стенах, каждую лужу на грязном асфальте, каждый обрывок мокрой бумаги, каждый ком грязи.

Но смотрел он только на высокую мужскую фигуру в чёрной одежде — на руках перчатки, на голову накинут капюшон, возможности разглядеть кто это, не было никакой. Обхватив одной рукой тонкую талию, незнакомец прижимал к себе девушку и их можно было бы принять за целующуюся пару, в своей страсти не замечающую ничего и никого вокруг.