Стихийное бедствие

Воспоминания о прошлом Калеб всегда гнал от себя прочь — в них не было ничего хорошего, только страх и боль, которые перемежали короткие отрывки хрупкого спокойствия — когда отец уходил из дома куда-то только по ему известным делам, либо же когда он напивался до такого состояния, что уже не хватало сил даже на минимальную агрессию, и он засыпал в различных частях их дома, часто в странных позах.

Сунув в карман тонкий кошелёк, в котором не хватало места ничему, кроме одной крупной купюры, которую маг держал при себе на тот случай, если нельзя будет расплатиться картой и, собственной, самой карты — тёмно-серой, блестящей, с гербом города на одной стороне и с каким-то нелепым хаотичным рисунком на другой, Калеб вышел на улицу, вдохнув полной грудью холодный воздух.

Ещё немного времени и вечная пелена облаков над городом начнёт рождать не дождь, а снег, может быть даже град и к зиме Калеб был совсем не готов — разумеется, у него были приготовлены зимние вещи, теплый пуховик и всё прочее, без чего нельзя было пережить самый холодный период года, но в остальном…

Чем холоднее становилось на улице, тем толще становился лёд, сковывающий душу юного мага, который нельзя было растопить теплом отопительной батареи или залить несколькими чашками горячего чая.

Лёд прятался где-то внутри, куда при желании не смог бы добраться даже опытный хирург, какими бы инструментами тот не обладал.

— Глупо думать об этом сейчас, — сказал Калеб сам себе и, ловко перебирая ногами, спустился по каменной лестнице, слушая, как под подошвами хлюпает вода в лужах от дождя, который он пропустил мимо себя, погрязнув в работе. В конце концов, Калеб был паршивым стихийным магом, бесполезным сыном и племянником, девушкам ему тоже было нечего предложить, поэтому у него никогда не было отношений, которые жили бы дольше месяца.

Но парень с самого детства ловко абстрагировался от всего дерьма, что происходило с ним и вокруг него — может быть именно благодаря этой способности он ещё не сошел с ума.

Поэтому он вновь отринул всё плохое прочь, сосредоточившись на дороге до закусочной, цены в которой, как казалось Калебу, были несправедливо завышены, но он рассудил по-простому — сам виноват, что не уследил за временем и пропустил обед.