В Пределах Ожидаемого

Пытаться забыть увиденное на войне - занятие на всю оставшуюся жизнь. Во всяком случае, сквозь сито проверки Жана он проходил, впрочем, не факт, что Жан понимал, как ему это удается, потому что никто и никогда не видел, даже фрагментарно, как он приходил или уходил. Была у него такая особенность, фишка такая, появляться и исчезать незамеченным. Вот только он здесь, а в следующий момент опускает глаза, словно прикрывает их, и исчезает, и нет его. Реально, нет. И точно так же, со вздохом, с раскрытием глаз появляется, на своем месте, которое никто не занимает.

Так, может, и Жан не в курсе всего, всех его входов-выходов и переходов? Жак так точно, не вникает и полагается во всем на своего напарника. Все на него полагаются.

Слишком много предположений, натяжек и вводных слов.

На нем неизменный камуфляж, на куртке три красных нашивки за ранения. Значит, имелись и боевые награды, однако про подвиги его никто не наслышан. Война, казалось, отошла уже так далеко. Все, что с ней связано, принадлежит прошлому, -  пускай проваливает туда скорей.

Любимый напиток джин. Неразбавленный. 47%.

Тонкий высокий стакан он подносил ко рту, беря его двумя пальцами, словно стальными клещами, кажется, слышен скрежет металла - странно, что стекло не раскалывается. В стакане то кровь, то медный купорос. Чет – нечет. Рулетка.

Старый волк-одиночка. Призрак прошлого. Никому не мешает, ладно, однако никто и не рискнет его зацепить. Ну, как такого затронуть? Нарвешься, не поздоровится...

Называют его Полковник, а чаще иносказательно - тот.

Ну, тот, который... Уважительно, с большой буквы - Тот. И сразу становится ясно, о ком собственно речь.

И вот эти двое - вчера и завтра, вечер и утро, - сошлись на одном поле.

- У нас наплыв, сами видите, - сказал Жан. - Меняем ордер. Придется потесниться.

Лимбо пожал плечами. Полковник откинулся на спинку стула, забросил ногу за ногу, сделал глоток и лишь потом опустил стакан, с которым пришел, на стол.

Черный армейский ботинок с высокой шнуровкой качнулся вверх-вниз. Толстая кожа, матовый блеск.

Говорить им, в общем-то, не о чем.

Сумерки. У каждого свои.

Лимбо курит тонкую коричневую сигарету с ментолом, дым завивается вокруг его капюшона и по спирали уходит в потолок. Он меланхолично листает планшет. Что он там рассматривает - не разобрать.

Полковник придвигает к себе пепельницу, достает сигарету, потом ощупывает карманы. Зажигалки в них нет, он оглядывается на стол, за которым сидел до того, но там гудит-гуляет лесная вольница.