Влекущий голос безумия

Там тяжёлая портьера хлопала под порывами, налетающими из разбитого окна.

Возле окна, прямо на битом стекле, корчилось обгоревшее тело человека. Элизабет вскинула руку ко рту - вид умирающего ужасал. Вздувшиеся волдыри уродовали открытые участки тела, а почерневшая, вплавившаяся в лицо, серебряная полумаска оживила недавние события, случившиеся с ней самой.

Девушка поспешила отвести взгляд, но спасаясь от одного ужасного зрелища увидела другое.

Гостиную большего дома, а картонные декорации, окружавшие Элизабет, имитировали именное её, наполняли обгоревшие трупы - людей и чудовищ.

Запаха не было - абсолютно. Вместо ожидаемой вони - горячий воздух, наполняющийся жаром. Элизабет повернулась на месте, ища хоть что-то по-настоящему живое среди этой плоской картины ужаса.

Девочка сидела в дальнем углу комнаты, прямо на полу. Малышка подтянула колени почти к самому подбородку и уткнуться в них мешал только плюшевый медведь, зажатый в руках девочки. Не глядя вокруг, она тихо смеялась. Вымученный смех, наступающий после слёз, после сильного ужаса - если человек остался на месте и остался цел.

- Эй, малышка, - Элизабет тихо позвала ребёнка, делая осторожный шаг в сторону девочки.

Та не подняла головы. Продолжая тихо смеяться, она крепче вцепилась в игрушку.

Элизабет замерла на месте. Её насторожили напрягшиеся плечи девочки. Словно ребёнок прекрасно слышал Элизабет, понимал слова, но выжидал.

Элизабет проглотила тугой комок, застрявший в горле. Как же это оказалось трудно! Во рту совсем не было слюны - всю высушивал жар, наполнявший комнату.

Откуда он исходил? Девушка видела обгоревшие трупы, обгоревшие обои и портьеры. Да, но всё это можно увидеть в ночном кошмаре. Пусть и таком реальном. Тем более, что кроме плача девочки в комнате не было ни других звуков, ни каких-либо запахов.

Проснуться - вот что надо сделать! Окружающее - продолжение того сна. Вот сейчас девочка посмотрит на неё и...

- Маски долой! - раздалось в голове Элизабет.

Это будет ужас! Именно поэтому надо поскорее проснуться.

Но почему рука сама тянется к плечу ребёнка? Застывшему, напряжённому, выжидающему. Надо ущипнуть себя, а не прикасаться к этому порождению сна, похожему на девочку с вокзала.

Сзади донёсся противный шелест - словно по плитке проскребли разом десятки гвоздей. В спину пахнуло яростным жаром и одновременно с этим девочка вскочила на ноги. Элизабет увидела в детских глазах смесь ужаса, безумия и ярости.