Здесь, на знакомых тротуарах...

– Ой, хозяйка пришла! – старуха вздрогнула, лопата в ее руках накренилась, и, успев подумать: «Пришла хозяйка? А это тогда кто?», Иван полетел на пол. Болезненно ударился локтем, выдохнул:

– Уй-ё! Твою ж налево! – и понял, что вновь обрел дар речи. И двигаться – тоже уже был способен. Кажется.

– Вот незадача-то! – выронив лопату, в отчаянии запричитала старуха – и проворно ускользнула назад за печь.

Что до юноши, тот сумел наконец обернуться к двери: там стояла довольно молодая – лет тридцати, может, тридцати пяти – черноволосая женщина в элегантном спортивном костюме.

Небрежно приподняв руку, она сухо щелкнула пальцами – и все кругом разом преобразилось. Трухлявые доски пола вдруг обернулись натертым паркетом, бревна стен – лишь искусной отделкой под дерево, здоровенная русская печь в углу – компактной микроволновкой модного бренда, старинного вида книги на полке – потрепанными брошюрами о ЗОЖ и спортивном питании, череп рядом… нет, формально череп как раз не изменился, но выглядел теперь совсем не зловеще – вроде наглядного пособия из школьного кабинета биологии.

Ну и мрак развеялся: окно увеличилось до нормальных размеров и света теперь давало вполне достаточно. А женщина еще и к выключателю потянулась – под белым потолком зажглась плоская люстра.

Иван перевел дух: да уж, так-то лучше!

Настоящая хозяйка между тем повернулась к нему, и тут юноша разглядел ее глаза – сплошь белесые, будто и вовсе без зрачков. Ох, страсти какие!

– Гой еси, добрый молодец! – произнесла женщина с улыбкой.

– Вы сегодня все сговорились, да? – взвыл Иван.

– Хотя чего это я, – одернул он тут же сам себя. – Сон есть сон…

– Думаешь, снюсь тебе? – усмехнулась хозяйка.

– Ага! – простодушно кивнул юноша. – И лучше уж вы, – даже и с этими вашими глазами, бррр, – чем… – он покосился на микроволновку, за которую, когда та еще притворялась кирпичной печью, шмыгнула противная старуха. – Чем та Баба-Яга!

– А вот тут ты сильно ошибаешься – причем, минимум дважды, – лицо его собеседницы словно вдруг окаменело – правда, лишь на миг.

– Во-первых, никакой не сон это вовсе, и уж тем более – не бред болезненный…

Почему-то Иван сразу ей поверил – да, не сон. И не бред. То есть бред, конечно – но не в чисто медицинском смысле. Разве что в философском.

Как такое возможно? Спросите чего полегче! Но тут – теперь он был в этом уверен – все реально взаправду!

Ох-х!

– А во-вторых, – продолжила тем временем хозяйка, – тоже мне, нашел, кого Ягой назвать! – презрительно скривилась она.