Здесь, на знакомых тротуарах...

– Совсем эти смертные страх потеряли! – процедил он сквозь крепко стиснутые зубы. – Это ж надо: не свисти! А ну как и впрямь возьму и свистну – небось, мало никому не покажется! – грозно посулил он давно благополучно отключившемуся Илье Ивановичу М.

Среди коллег и знакомых звонивший был известен как Семен Романович Соловьев или (понятно, строго при упоминании «за глаза») просто Соловей. А вот в нечеловеческом кругу именно Соловьем он официально и прозывался. Точнее: Соловьем-Разбойником, Одихмантьевым сыном.

К слову, в начале разговора не в меру бдительному Илье Ивановичу М. наш Соловей сказал чистую правду: он и в самом деле возглавлял службу безопасности крупнейшего универсального банка России и всей Восточной Европы. Мелкое телефонное мошенничество «по мотивам» основной работы было нынче для него лишь невинным хобби, реликтом прошлых, куда более крупных дел и свершений на злодейском поприще. Впрочем, орудуя «для души», широкими возможностями, что открывала на сей предмет его официальная должность, Разбойник принципиально не пользовался, почитая иное безвкусным и неспортивным.

Собственно, как к таковым, к деньгам Соловей был совершенно равнодушен, привлекал его сам процесс их неправедной добычи. Нет, лучше бы, конечно, как в былые времена, опустошать кошельки конных да пеших под лихой посвист, но порядки на Руси тепереча были установлены до тошноты строгие: без «танца с бубном» смертного, типа, и пальцем тронуть не моги! Так что лучше уж так, в технологичной тиши, чем вовсе никак – тем более что срабатывает же обычно! На одного скептика Илью Ивановича М.

стабильно дюжина наивных простачков выпадает!

Хотя, конечно, имейся у Разбойника хоть на толику больше авторитета среди своих, он бы уж…

Происходил Соловей из смертных, и, несмотря на все предпринятые за сотни лет усилия, место в негласной иерархии московской тени занимал не слишком высокое.

Конечно, не леший какой-нибудь или, там, водяной, но уже «средний класс» нечисти – эти зазнайки вроде Лиха Одноглазого, Серого Волка или Птицы Сирин – поглядывал на безродного Разбойника сугубо свысока. Что уж говорить о высшей темной лиге в лице Кащея, Яги или, скажем, старика Мороза? Но если этим последним Одихмантьев сын был заведомо неровня, то высокомерие какого-нибудь драного Кота Баюна морально Соловья просто убивало.