Одинокий вампир и его сорок кошек

Заведений местных он не знал, их в последние годы много наоткрывали. Женя сама привела в небольшую кофейню за углом. Здесь было достаточно многолюдно, едва нашёлся свободный столик на двоих.

– Изображаем влюблённых, – вздохнула Женя. – самое безопасное – это изображать влюблённых. Эти идиоты нахер никому не нужны, потому никто не обращает на них внимания. Охотники опять же считают, что вампиры почти сплошь мужики. Отстали от времени похуже нас.

– А пару вампир и человеческая девушка они не рассматривают? Или вампирка и человеческий мужик?

– Нет.

– Вот в том и забота, что я об охотниках ничего не знаю. Расскажи, чтобы имел представление, не только кого и чего бояться, заодно как. Я ведь только от обычных людей умею себя прятать.

Женя не стала напоминать, что знакомила его с основами техники безопасности на заре вампирского существования. Заказали они мороженое, сок, кофе – вещи противные, зато не вредные. Женя мужественно принялась поглощать человеческую еду, Глеб последовал её примеру, старался изображать, что ему вкусно, а не тошно.

– Что тебе сказать, Эд, если вот совсем честно, как на духу, не знаем мы толком про охотников. Они люди и не совсем люди. Они меняются с веками и дело не только в том, что нарабатывают опыт. Иногда складывается впечатление, что их в лабораториях вывели, хотя существовали они задолго до возникновения приличных лабораторий.

– Бубновалетов говорил, что они нас чуют как собаки.

– Потому что для животных мы не представляем интереса. Мы для них не живое, не добыча. На своих кошек посмотри, они остаются с тобой потому что получают еду и убежище, а так им всё равно, что ты другой породы.

Глеб думал, вообще-то, что кошки его любят, хотя в речах Жени проступало больше здравого смысла, чем в его надеждах. Ладно, пусть так, всё равно он на кошек не в обиде. Совсем надо напрочь сбрендить, чтобы сердиться на неотразимых пушистиков.

– Почему же тогда эти сверхлюди не уничтожили нас за века противостояния?

– Потому что их мало. Штучный товар, зато мы можем увеличить свою численность до любого предела. Нам это не выгодно, мы твари тихие, запечные, только случись открытый бой, сможем моментально подогнать хоть целую армию.

– Я понял. Эти охотники пытаются проредить нас по-тихому, чтобы мы не объединились и прореживают потому что мы не объединяемся. Или всё-таки?..