Ведьмин внук

Ни следа этой крупной серой тени, из-за которой он едва не навернулся.

— Кис-кис?

Стойкое ощущение дежавю царапает изнутри, вызывая раздражение. Уверенность крепнет с каждым шагом, с каждым местом, куда Артём заглядывает: шкаф, стол, стеллаж, кровать, углы. Пусто. Будто кот растворился, едва проскочив в комнату.

— Да что ж ты такой неуловимый, зар-раза? — шипит Артём, отступая, и морщится. К пульсации в висках, усиливающейся после каждого наклона, добавляется тупая боль меж бровей. — Ну и сиди тут, маленькое привидение.

«Молоко вроде бы у нас ещё осталось...» — прикидывает Артём, переступая порог комнаты, и едва снова не спотыкается.

В сумраке гостиной отчётливо вырисовывается тёмная тень у дивана — невысокой и чуть сутулый человеческий силуэт. Сердце подпрыгивает к горлу, а в следующий момент боль горячим шурупом ввинчивается меж глаз, растекаясь по глазницам и вынуждая зажмуриться.

Приступ проходит так же внезапно, как и начинается, оставляя после себя лёгкое головокружение и ощущение колкого зуда, будто кто-то щекочет под кожей.

Тени нет. Нет даже намёка на неё или на то, что могло бы её отбрасывать.

Артём оглядывается, шагнув в гостиную, но так ничего и не находит. Снова. Лишь болезненная слабость возвращается, ложась прохладным одеялом на плечи, будто кто-то касается ладонями, как любила это делать бабка, когда была ещё более-менее здорова и находилась в хорошем настроении.

Ему вспоминаются эти прикосновения: болезненные и цепкие, будто силы в бабкиных руках было гораздо больше, чем должно быть.

«Спасибо, внучек...»

Воспоминание о пробуждении лёгким холодком ерошит волосы на затылке, и Артём передёргивает плечами, прежде чем сбежать на кухню. Оставаться в гостиной он больше не только не хочет, но и не может.

* * *

— Слушай, а ты случаем снова не заболел? — интересуется Лёня, больно тыкая карандашом под рёбра.

Желание сунуть этот карандаш другу в нос вспыхивает и тут же гаснет под гнётом благодарности. Лёня в отлитии от него самого домашку сделал, и списать дал по первой же просьбе.

— Итак?

— Тридцать шесть и три, — рапортует Артём на автомате то, что показал градусник во время завтрака. — Не отвлекай, иначе сдам твою вместо своей.

— Итак, — повторяет Лёня, когда Артём закрывает тетрадь и потягивается, а звонок всё не звенит. — Чего происходит? Колись, давай.

В памяти Артёма проносится рванувший под ноги кот, которого он так и не смог найти, тёмная тень у дивана, прохладные плиты пола под лапами...