Ведьмин внук

Артём отшатывается, получая на память несколько едва заметных царапин, почти ювелирно лёгших между пятнами ожогов, и впечатывается бёдрами в край стола, едва не садясь на него.

Размазанное тёмное пятно мелькает на периферии зрения и замирает в углу у духовки.

«Кот?..»

Артём вспоминает слова Алины о выскочившем из квартиры коте, а потом внезапно о своём «коте», том самом, которого он видел всего лишь раз.

«Он пришёл вместе со мной?»

Прямой взгляд не помогает. Пятно сгущается, стоит на него посмотреть пристальней, даже приобретает какие-то очертания, но более понятным не становится.

— Кис-кис? — пробует Артём на всякий случай и всё-таки садится на стол, когда на грани слышимости слышит скрипучее, но понятное:

— Я тебе не кот, меченный. Неча по чужим ящикам лазить. И со стола слезь.

Словно пелена спадает с глаз: сползает, рассеивая темноту. Пятно меняет свои очертания, превращаясь в невысокого, щуплого, покрытого тёмной шерстью человечка в светло-голубых спортивках и рубашке в клетку не по размеру.

— Чего уставился, домовых не видел что ль? И слезь со стола, окаянный!

Со стола Артёма сдувает, однако смотреть он не перестает, а вот сказать ничего не может, язык будто к нёбу прилип.

— Чё молчишь? Аль язык проглотил?

Внутри поднимается неприятное колкое раздражение, на язык рвётся что-то грубое, но так и остаётся невысказанным.

— Не видел.

Выходит хрипло, будто Артём долго молчал.

— Так уж и не видел, — мохнатый человечек щурится, и радужки глаз вспыхивают в этих тонких щёлочках голубым, будто включенные конфорки.

Забывшись, Артём тянется протереть глаза и шипит, вновь потревожив ожоги.

— Мне что-нибудь от... вот.

Он показывает руки, и человечек цокает языком.

— Кто ж тебе так подсобил-то...

Артём оборачивается на звук открываемой двери, прослушав приближающиеся шаги, и встречается взглядом с помятым со сна Антоном.

— Чего не спишь?

Тот щурится на яркий свет, сцеживая зевок в кулак.

— Не спится, — бурчит Артём, обдёргивая рукава и оборачиваясь, но мохнатого человечка за спиной не оказывается, лишь приоткрытая дверца ящика говорит о том, что он не плод воображения.

«Не плод ведь?..» — сам у себя переспрашивает Артём.

— Тём? Всё в порядке?

— В полном, — врёт Артём, натягивая улыбку. — Просто не хочу спать больше. Можно я чай заварю? Под чай литра лучше...

— Что с руками? — перебивает Антон, и Артём понимает, что прокололся, неосторожно начав жестикулировать и показав тем самым ладони.