Ведьмин внук

Сначала он не видит ничего кроме отражения, а затем, словно в замедленной съёмке, на зеркальной глади жирными красными линиями прорисовывается уходящая вдаль лестница. Когда она становится объёмней и живее, в глубине зеркала появляется что-то ещё. Маленькая точка растёт, превращаясь в тонкую фигуру в красном платье, а по позвоночнику Артёма скользит холодок. Оторвать взгляд не получается и чем ближе становится фигура, тем сильнее бегут мурашки по спине Артёма.

Обрывает всё несильный, но увесистый толчок в плечо.

Артём смаргивает, возвращаясь в реальность, и оборачивается к Лёне.

— Чего застыл? На себя любуешься или ведьму увидел?

Когда Лёня заглядывает в зеркало, Артём замирает в ожидании вердикта, но тот лишь пожимает плечами:

— Видимо на себя.

Прозвеневший звонок торопит занять места, пока учитель не явился, и Артём в последний раз бросает взгляд в зеркало. Лестница всё ещё тянется в зеркальную глубину, только фигура так и не становится ближе, будто замерла, подслушивая их разговор.

Поёжившись, Артём спешно занимает место рядом с Лёней. Думать ещё и о странном зеркале у него нет никакого желания.

Глава 9

В общий чат прилетает предложение встретиться на выходных и куда-нибудь сходить, но Артём увиливает, прикрываясь семьёй. Друзья не помогут ему разобраться в происходящем, родители, впрочем, тоже, однако... Артём знает, у кого спросить. Если бабка действительно ещё не ушла и не является плодом его больного воображения, то ответит сегодня ночью.

Должна ответить. А спать он всё равно не собирался.

Сжав ладонь в кулак, тем самым намеренно причиняя себе лёгкую боль, Артём заходит в подъезд.

* * *

Уйти к себе Артём не успевает. Оклик засевшего на кухне отца ловит его на пороге гостиной, заставляя притормозить, а потом и вовсе остановиться.

— Голодный?

Артём разворачивается, собираясь сказать твёрдое «нет», но снова замирает. Вместо того чтобы отдыхать или заняться чем-нибудь ненапряжным отец, судя по всему, снова работает.

По крайней мере, открытый ноутбук на столе перед ним и очки на носу говорят именно об этом.

«Сколько он уже так сидит?»

Артём старается не слишком явно морщиться, а вертящееся на языке колкое: «трудоголик» и вовсе проглатывает.

— Может тебе чай сделать?

Рюкзак как-то сам собой выскальзывает из рук, находя пристанище на пороге гостиной, когда Артём, получив кивок, спешит на кухню.

— Только снова не ошпарься.

— Не ошпарюсь.