Ведьмин внук

Будто она обращалась не к Артёму или не только к нему. Не ему отвечала.

«Угадал. Молодец, — у голоса в голове меняется тональность, будто всё это время он играл роль. — Прости, призов не будет».

Кто-то будто бы касается плеч, сжимает на них сильные пальцы, и мысли о бабке сразу как-то становятся не такими уж важными или страшными.

— Я всё-таки схожу с ума...

Зарывшись пальцами в отросшие волосы, Артём сжимает голову ладонями.

— Призраки, может, и существуют, но голоса в голове, это уже...

«Клиника? Диагноз? Прости, таблеточками меня не выкуришь, — насмешничает голос, и теперь спутать его с собственными мыслями оказывается уже невозможно.

— Ты, конечно, можешь попытаться. Я мешать не буду».

Призрачные пальцы мнут, будто собираясь делать массаж. Артём дёргает плечом, снова вскакивая с дивана и оборачиваясь.

За спиной ожидаемо никого нет. Однако прикосновение исчезает, будто Артём действительно стряхнул чужие руки, как если бы они были реальными.

«Слушай, — сипит всё тот же голос в голове.

— Я сгорел, мне уже ничего не страшно. Ты даже можешь к священнику сходить, чтобы он тебя кадилом стукнул. Я всё равно останусь. Скажи спасибо твоей бабке».

Головная боль медленно накатывает, концентрируясь в висках. Артём растирает их пальцами в попытке её прогнать.

— Так значит это ты...

Артём не договаривает, да это и не нужно. Они оба понимают, о чём идёт речь, потому что невидимые пальцы теперь касаются забинтованных рук.

«Да. Этот пожар всегда со мной».

— Уйди, — требует Артём, чувствуя, как на языке появляется горечь. — Оставь меня в покое.

В родительской спальне что-то шуршит, и Артём замирает, вслушиваясь в неверную тишину. Новый шорох и тихий скрип кровати щекочет и так натянутые нервы, заставляя планировать пути отступления, если кто-то из родителей проснулся и сейчас выйдет. Однако голосу в голове, похоже, плевать на ситуацию, он продолжает разговор, как ни в чём не бывало:

«Прости, проклятый мальчик. Благодаря твоей бабке мы теперь связаны.

Ведь именно я твоё проклятие».

Призрачные руки снова опускаются на плечи, словно дружески приобнимают. Все звуки будто бы отступают на второй план. На несколько мгновений Артёму и вовсе кажется, что он попросту оглох, а потом в эту тишину врывается кошачье рычание.

Артём вздрагивает, оглядываясь в поисках источника звука и находя его. Тёмный силуэт кота отчётливо выделяется даже в затянувшем гостиную полумраке.